Проклятие Теней и Льда - Катарина Маура Страница 24

горят, когда я смотрю, как он двигается, не в силах избавиться от воспоминаний о нашей брачной ночи. Я бы солгала, если бы сказала, что он не доставил мне удовольствие, непохожее на все, что я испытывала раньше, и я удивлена, что он не потребовал от меня ничего в ответ. Меня учили, что удовлетворение мужа в постели будет одной из моих основных обязанностей как жены, но Феликс, похоже, не ожидал этого от меня и не совершил брачный акт, хотя это было его правом и долгом. Он не такой, как я ожидала, и я боюсь его еще больше из-за этого. Если я чему-то и научилась, выросшая в Альтее, так это тому, что я в большей безопасности, когда могу предсказать поведение и последствия.

Я глубоко вздыхаю, стараясь как можно точнее оценить, сколько здесь солдат и какими силами они обладают. Это ценная информация, даже если она понадобится только для того, чтобы когда-нибудь обменять ее на безопасное путешествие. Я начинаю мысленно составлять список всего, что вижу, но каждые несколько секунд мой взгляд возвращается к Феликсу. Он, кажется, в своей стихии, и ясно, что даже дюжина воинов-волшебников не может с ним справиться.

Их магия, кажется, скользит по нему, и я не могу понять, как он это делает. Это какой-то щит, в этом я уверена. Может ли он использовать свои алхимические силы против любой магии, направленной на него, подобно тому, как другой солдат только что отразил заклинание? Я никогда не читала о таком сильном владении алхимическими силами, но, с другой стороны, у него было по крайней мере столетие, чтобы освоить это. Феликс не просто бессмертен, он близок к всемогуществу.

Еще более странно то, что он не консумироаал наш брак, хотя явно этого хотел. Я была уверена, что такой влиятельный человек, как он, привык брать все, что хочет, не заботясь о чувствах других, но теперь я начинаю сомневаться, что была права. Он не отомстил, когда я буквально ударила его ножом в сердце, и даже когда он потерял самообладание, это было не из-за того, что я сделала, а потому, что в нашу брачную ночь я думала о Натаниэле. В библиотеке он, казалось, просто дразнил меня, хотя мог потребовать моего тела, не предлагая мне взамен никакого удовольствия или утешения.

Я делаю неровный вдох, пытаясь отвести от него взгляд, чувствуя себя неловко из-за той путаницы, в которую он меня вверг. Он не похож на того злодея, каким его изображают в учебниках истории, и за неделю, которую я провела, скрываясь, я узнала, что все его сотрудники, похоже, его почитают. Я слишком хорошо знаю, каково это — быть непонятым и несправедливо осужденным из-за проклятия, к которому я не имею никакого отношения. Параллели между нами вызывают у меня чувство дискомфорта, и убеждение, с которым я прибыла сюда, начинает колебаться. Возможно, это высокомерие, но мысль о том, что я могу снять его проклятие, наполняет меня надеждой и целеустремленностью — чем-то, чего я никогда раньше не испытывала. Это кажется невозможным, но небольшая часть меня хочет верить, что это правда. Возможно, тогда мое проклятое существование станет достойным жизни.

— На тренировочной площадке шестьсот солдат, из которых четыреста тридцать девять — колдуны или колдуньи.

Я резко поворачиваюсь на звук голоса Феликса и теряю равновесие, меня охватывает чистый ужас, когда я начинаю падать с лестницы, но его рука обхватывает меня за талию. Он притягивает меня к себе и крепко держит, наши глаза встречаются.

Я чувствую, как жар приливает к моим щекам, когда я осознаю, что его торс все еще обнажен, и я прижимаюсь к его груди, пытаясь создать некоторое расстояние между нами. Он просто улыбается и продолжает держать меня прижатой к себе.

— Скажи мне, императрица. Это же то, что ты пыталась выяснить, не так ли? Ты приходила сюда каждый день, поэтому я решил, что лучше попросить Элейн снять защитные заклинания, чтобы ты могла увидеть то, что искала.

Я открываю рот, чтобы опровергнуть его вопрос, но его понимающий взгляд заставляет слова застрять в горле.

— Колдуньи? — повторяю я вместо этого. — Ты позволяешь женщинам, кроме Элейн, вступать в твою армию?

Он поворачивает нас так, что я прижимаюсь к каменной стене, и кладет левое предплечье рядом с моей головой, а свободной рукой нежно обхватывает мое лицо. Я задыхаюсь, когда тепло течет из его ладони по всему моему телу, расслабляя напряженные мышцы. Я не осознавала, насколько мне было холодно, пока он не убрал холод.

Мягкий вздох вырывается из моих губ, когда тепло достигает кончиков моих пальцев, и глаза Феликса вспыхивают. Его большой палец скользит по краю моего рта, и незнакомое ощущение пробегает по моей спине.

— Да, — говорит он, и его тон отличается от прежнего. Его большой палец скользит по моей нижней губе, и он наклоняется на долю секунды, глядя на мой рот и дыша неровно. — Не редкость, что наши солдаты-мужчины обладают большей физической силой, но наши солдаты-женщины часто гораздо более хитры. Они лучшие стратеги и часто выполняют миссии гораздо эффективнее, чем их коллеги-мужчины. Элдирии повезло, что среди наших солдат есть двести восемь волшебниц.

— Ты не считаешь женщин хуже мужчин?

Он смеется, и этот звук странно завораживает. Странно слышать от него такие нежные звуки, видеть это мерцание в его глазах, когда все остальное в нем выглядит так чудовищно.

— Только глупый человек мог бы недооценивать грозную силу женщины, Арабелла. Только глупый правитель ослабил бы свою империю из-за страха перед магией колдуньи, когда воспитание тех, кого часто забывают и отвергают, создает самое смертоносное оружие.

Я с дрожью выдыхаю, глядя ему в глаза, и в моей груди оседает смесь облегчения и надежды. Его слова исцелили часть моего сердца, о которой я не подозревала, что она была разбита, и это только усугубляет мою растерянность.

— Ты не боишься, что я использую свои знания о твоей армии против тебя?

Он нежно проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, не отрывая глаз от моих, и прижимается ко мне.

— Нет, — отвечает он мягким голосом. — Потому что мой народ теперь твой, и я знаю, что ты не бросишь его, как другие.

— Я пыталась убить тебя в нашу брачную ночь, — напоминаю я ему, и мой голос теперь другой, неузнаваемый.

Он смеется, и мое сердце, кажется, отзывается на этот звук, его биение немного ускоряется. Его близость не должна так сбивать меня с толку, и я должна оттолкнуть его,