Рождественский Пегас - Зои Чант Страница 24

Не паниковать. Даже не думать. Следующий шаг.

Джексон глубоко вдохнул и нырнул.

Свет из грота почти не проникал под воду. Лед светился синевато-белым, а под ним царила чернота.

Джексону и раньше приходилось работать зимой. Он волонтерил в поисково-спасательных группах еще в школе и продолжал это делать на службе. Одно время он даже думал стать лесничим, но, как оказалось, не обязательно уходить в глухую чащу, чтобы спасать людей от дикой природы. Понимание того, что беспощадная стихия может сделать с человеком, было для него лучшим «волшебным пинком» в те моменты, когда он хотел поныть — например, уговаривая очередного пьяного идиота проспаться в тепле или выезжая по заявлению о пропаже человека, когда собственная постель манила его к себе.

В Pine-Valley он еще никого не терял, но ему доводилось вылавливать тела из оттаявших рек, и…

Он оборвал эту мысль и похоронил ее поглубже.

Вода стоит. Это пруд, а не река. Если Олли потеряла сознание, ее не должно было отнести далеко.

Он шарил глазами в темноте. Ничего. Ничего, о боже… Каждая клетка его тела, всё его обучение вопило о том, что нужно всплыть и сделать вдох, но он не мог остановиться, не мог оставить ее здесь, если она…

В груди что-то кольнуло.

Он рванулся вперед, не раздумывая. Мощные гребки в воде, которая пыталась выпить жизнь из его мышц. Он столкнулся с Олли так резко, что они оба перевернулись; ее ноги ударили его по ребрам, но он уже обхватил ее руками и рванул вверх. Лед. Толстый. Джексон уперся ногами в дно и ударил локтем вверх. Раз. Еще раз.

Хруст!

Лед поддался. Джексон вырвался на поверхность. Воздух обжег рот и легкие. Это был единственный звук во вселенной. Тело Олли было тяжелым. Обмякшим.

Нет, нет, нет…

Джексон даже не был уверен, что этот голос в голове принадлежит ему. Он не был похож на его собственный. Впрочем, слух его сейчас тоже подводил. Он тащил Олли через воду, вытянул на берег, что-то бессвязно бормоча вслух.

— Олли, не смей поступать так со мной. — это ведь тоже было в инструкциях, верно? Говорить с пострадавшим. Успокаивать. Слова не так важны, как тон. — Только попробуй, блять, умереть. — ладно, такой тон вряд ли поможет.

Он прижал ее к себе, удерживая. Ее голова упала ему на плечо. Холод. Всё было ледяным. Дышит ли она? Если нет, нужно немедленно начинать искусственное дыхание. Он отчаянно прислушался, ловя хотя бы намек на движение воздуха у ее приоткрытых губ.

И вдруг Олли поперхнулась. Судорожно всхлипнула. Задышала. Ее глаза распахнулись — широкие, ищущие его взгляд. Эти жадные, прерывистые вдохи были самым прекрасным звуком, который он когда-либо слышал.

— Всё хорошо, — сказал он, — всё в порядке, я держу тебя, — глупые слова, но важна была интонация, успокаивающая интонация, — господи, Олли, я думал…

Он сглотнул.

Я люблю тебя.

Он мог бы это сказать. Раз уж тон важнее слов. Но эти слова были непростительны, даже если она их не слышит.

— Давай-ка доставим тебя в тепло, — пробормотал он. — Назад к Puppy-Express.

Ее трясло, она была слишком слаба, чтобы ответить. Лицо — мертвенно-белое. Джексон облизал губы, которые внезапно онемели.

Слишком далеко. Ей нужны тепло и кров прямо сейчас. Не потом.

Но по всей долине были разбросаны лыжные домики и хижины для обогрева. Ближайшая была настолько близко, что Боб половину времени проводил у барной стойки, жалуясь, что она портит атмосферу тропы Свитхартс. Он отвезет ее туда.

— Всё будет хорошо, — повторил он, усаживая ее на снегоход и заводя мотор. — Я позабочусь о тебе.

Идиотские слова. Бессмыслица.

Коттедж был пуст. Окна темные, снег вокруг не тронут. Джексон подъехал прямо к двери и смахнул снег со ступенек.

Благослови господь Pine-Valley, — подумал он, обнаружив ключ на магните в форме дракона. И благослови Джаспера Хартвелла. Когда он только переехал сюда, то считал местных сумасшедшими за то, что они оставляют ключи на виду. Но в горах запертая дверь может стать смертным приговором. Оставить ключ — значит быть хорошим соседом, который хочет, чтобы его соседи остались в живых.

Он ворвался в дом, неся обмякшую Олли на руках.

Внутри было прохладно. Не тот ледяной, безжизненный холод, что снаружи, но близко к тому. Этой зимой здесь еще никто не включал отопление.

Но электричество работало. Снова благослови Джаспера Хартвелла. Джексон выкрутил термостат на максимум и отнес Олли в ванную.

Раздевать ее было самым несексуальным занятием в его жизни. Он стянул с нее ботинки. Носки насквозь промокли, как и свитер под курткой. Она была мокрой до самого слоя шерстяного термобелья.

— Тебя всё еще трясет, — сказал он ей, энергично растирая ее конечности полотенцем. Одна ее рука была судорожно сжата, костяшки побелели. — И ты вцепилась в это… это… — jн нахмурился. Она сжимала коробочку с кольцом. Пальцы свело так сильно, что он не смог их разжать.

Она прыгнула за этим?

Он тряхнул головой.

— Дрожь. Озноб. Два хороших признака. Но ты молчишь, а это… это…

В голове на миг воцарилась пустота.

— В постель, — приказал он себе, заставляя действовать. — Нужно тебя согреть.

В Puppy-Expess были запасы на экстренный случай. Термопакеты. Телефон. Другие оборотни, которые могли бы вызвать врача и без телефона. Всё то, что нужно Олли, чтобы она была в безопасности, чтобы убедиться, что она не…

Кровать. Спальня была наверху. Он взлетел по ступеням, перешагивая через две за раз, прижимая к себе слишком тихую и слишком холодную Олли.

На кровати, как он и надеялся, было электроодеяло. Он включил его на полную мощность и уложил Олли между простынями, плотно укутывая ее. Этого было мало.

Он сбросил свою одежду, только сейчас заметив, что его тоже колотит дрожь.

— Олли, ты меня слышишь? — он скользнул к ней под одеяло. Тело казалось чужим. Он растирал ее ладони между своими, чтобы согреть, прижимал их к ее подмышкам, а затем обхватил ее всю руками. — Олли, пожалуйста. Скажи что-нибудь.

Она шевельнулась.

— Джексон…

Глава 14

Олли

Это было похоже на сон. Вода плескалась где-то снаружи, за пределами сапог и непромокаемых штанов — и больше ничего. Лишь эхо ощущений. Затем ледяной палец скользнул внутрь голенища. И еще один.

Что-то было не так. Она ведь не могла всё еще быть в воде? Или могла? Последнее, что она помнила — это прыжок, но…

Раздался далекий