Хранить ее Душу - Опал Рейн Страница 24

И вот это уже звучало как правда.

Он отступил от неё, давая пространство, а затем сделал шаг назад.

— У меня есть кое-что для тебя.

Он развернулся и ушёл в свою комнату, чтобы забрать вещь, которая была для него по-настоящему ценной.

Уже уходя, он услышал шаги, а затем глухой звук — кинжал лег на стол.

Когда Орфей вернулся, на нём был плащ, скрывающий тело лучше прежнего, а в руке он держал украшение. Он подвёл Рею к одному из кресел в гостиной, укрытых мехами, и усадил её в меньшее — хотя даже оно по сравнению с ней было большим, — а сам опустился перед ней на одно колено, уперев вторую ногу в пол.

По какой-то причине она подчинилась его жестам.

— Это защитный амулет, — объяснил он, начиная аккуратно надевать на неё диадему-обруч. — Он поможет сохранить тебе жизнь.

Металл был серебристым, спереди соединённым изящными витиеватыми звеньями и казался хрупким — словно его можно было легко разомкнуть и сломать. Орфей по опыту знал: он был удивительно прочным. Маленькие прозрачные, искрящиеся бриллианты были вплетены в эти завитки тонкой металлической нитью и закреплены особым составом.

Боковые дуги были прямыми — он осторожно провёл их под её волосами, скрывая в причёске, а затем застегнул тонкую цепочку на затылке. С V-образного центра диадемы свисал сапфир в форме слезы — он тихо коснулся её лба чуть выше нахмуренных бровей, когда она нахмурилась, почувствовав украшение.

По обе стороны, там, где прямые дуги соединялись с декоративными элементами, были закрепляющие штифты. Он старался своими крупными пальцами не причинить ей боли, аккуратно вводя их в волосы, чтобы надёжно зафиксировать диадему.

— Ты… даришь мне корону? — в её голосе прозвучало искреннее недоумение, когда она подняла руку и коснулась украшения.

Он не стал подниматься, продолжая стоять перед ней на колене — она не выглядела напуганной тем, что он словно «запер» её в кресле.

Её страх ослабевает.

С каждым днём, минутой, даже секундой он ощущал, как запах страха становится слабее. Уже сейчас он был куда менее заметен, чем прежде, ещё до того, как диадема легла на её лоб.

Он был настолько едва уловим, что Орфею пришлось наклониться ближе, чтобы вообще почувствовать его. И он сделал это — не только чтобы проверить, но и чтобы жадно вдохнуть её аромат бузины и роз.

Смесь, которой он покрыл её прошлым вечером, уже выветривалась и теряла силу, но никогда не мешала ему чувствовать её запах. Будучи носителем магии, он не поддавался её действию — она влияла только на других.

Мне нравится, как она пахнет.

Если бы она была не так насторожена, он бы наклонился и лизнул её — просто чтобы ощутить вкус.

Все люди пахли по-разному. Одни — травами, другие — фруктами, были и те, чей запах был откровенно отвратительным. Её — один из моих любимых.

Значения её ягодного и цветочного аромата были символичны для того, кто знал язык таких знаков. Он и раньше использовал бузину для защитных ритуалов, но с розами никогда не работал.

Он тихо фыркнул от удовольствия — и, должно быть, она восприняла это как подтверждение, потому что спросила:

— Откуда у тебя это? И почему именно корона? Разве ожерелье не было бы проще?

— Я не знаю. Я не создавал её, — честно ответил он. Орфей не умел делать вещи столь тонкие, красивые и наполненные такой странной, но сильной магией. — Мне её подарили.

Она перебрала пальцами сапфировую «слезу», заставляя её раскачиваться и касаться лба.

— Кем?

— Этого я тоже не знаю. Я нашёл её на своём кухонном столе много эпох назад. К ней была записка — в ней говорилось, что я должен отдавать её своим людям для защиты.

Тогда его привела в ярость мысль, что кто-то сумел пробраться в его дом незамеченным и не оставить ни единого следа, по которому он мог бы выследить и настигнуть незваного гостя. Но он выполнил указание — и следующая жертва, которую он привёл сюда, прожила чуть дольше остальных.

Он поднял коготь и коснулся V-образного центра диадемы.

— Я выяснил, что Демоны отказываются прикасаться к ней. Те, кто пытался, были обожжены, словно ступили под солнечный свет. Сильные Демоны, способные выдерживать солнце некоторое время, всё же могут коснуться тебя — но слабые не способны.

Это не было идеальной защитой, но он сомневался, что идеал вообще возможен. Чем сильнее Демон, тем сложнее его убить. Они всё равно не могли удерживать амулет, но сама Рея для них оставалась добычей — они бы сожрали всё, кроме её головы, утоляя свой голод.

Слабые начинали вопить от боли, стоило им лишь попытаться прикоснуться к ней.

Этого было достаточно, чтобы Орфей чувствовал некоторое спокойствие — как правило, именно слабые Демоны ошивались в этой части Покрова, если не считать редких исключений. Они были достаточно разумны, чтобы держаться подальше от его территории, а он — от их. Негласное перемирие.

— Почему ты вообще отдаёшь мне это? — спросила она. — Разве твой дом сам по себе не является защитой?

— Затем, чтобы ты могла выходить наружу, — ответил он. — Под моим надзором, разумеется.

— Подожди, — ахнула она, опуская руки и наклоняя голову. Сапфировая «слеза» качнулась и соскользнула в сторону. — Ты правда не собираешься держать меня взаперти?

— Хотя это было бы разумнее всего, — сказал он, откидываясь назад и поднимаясь на ноги, — я выяснил, что вы, люди, начинаете сходить с ума, если вас запереть внутри.

Он протянул руку, надеясь, что она возьмёт её — как тогда, раньше.

— Боже мой… — её голос стал высоким, и в груди у него вспыхнула искра удовольствия, когда она всё же протянула руку и вложила её в его ладонь, позволив помочь себе встать. — Сколько же людей ты привёл сюда, раз так хорошо нас знаешь?

— В моей комнате есть меч, если ты захочешь взять его с собой наружу, чтобы чувствовать себя спокойнее, — сказал он вместо ответа.

Он знал это число. Их было много. Он забирал по одному человеку каждые десять лет уже более ста восьмидесяти лет. Рея была девятнадцатой — и он всё чаще ловил себя на мысли, что, возможно, она станет последней.

Она больше не боится меня.

Но он не знал, как убедить её остаться. Он чувствовал это — по её словам, по поступкам — она искала способ сбежать. Как и те, кто был похож на неё раньше.

Когда она уверенно встала на ноги, то