Зов Оз-моры - Андрей Хворостов Страница 24

— И так легко отделался? — недоверчиво мотнул головой костоправ. — Три ранки и вывих. Даже не простудился!

— Зачем мне тебя обманывать?

— Живучий у тебя мужик! Однако его ноге покой нужен. Пусть пока лежит, не встаёт. Завтра войлок поменяй, чтоб нога не сопрела. Осторожно только. Через день ещё раз. И непременно к Инжане сходи: она даст тебе целебные травы.

— Сама не заглянет? — поинтересовалась Варвара.

— Что ты! Ей сейчас не до того. Она к завтрашнему дню готовится.

— Не ходи к Инжане! — вмешался Офтай. — Не беспокой её. Здесь в чулане много трав, а ты, я знаю, в них разбираешься.

Костоправ выпил ещё корчик и направился к двери: мол, жена ждёт, утомилась на керемети. Офтай пригласил Варвару к столу.

— У меня нет разносолов. Коршампяль только. Добрая похлёбка! Зять судачка притащил, поймал на живца, а я сварил. С лучком, с морковкой…

Офтай вынул из печи горшок с ухой, принёс из сеней кувшин с брагой.

— Как мне тебя звать? — спросил он, садясь на стол.

— Я же сказала: Толга.

— Не ври. Ты вышла за христианина. Значит, тоже крещёная.

Она решила не отпираться.

— Да, меня окрестили Варварой.

— Значит, будешь Варо…

— Я не православная! — возмутилась она. — Не верю, что нет никаких богов, кроме Святой Тройци.

— Получается, ты веришь и в Христа, и в наших богов?

— Разве так нельзя?

— Нельзя! — Офтай скривил губы. — Когда-нибудь ты это поймёшь, Варо.

— Не зови меня так. Я Толга! — раздражённо бросила она.

— Ну, хорошо… Когда-нибудь ты это поймёшь, Толга.

Офтай вздохнул и решил сменить тему.

— Ты вправду видела Вирь-аву?

— Да, — веско ответила она. — Я всю ночь не смыкала глаз. Мне она не могла присниться, да и Денис тоже…

— И она позволила себя целовать и ласкать твоему мужу? Христианину?!

— Да.

— Странно! Чем же он снискал её милость?

— Не знаю, — пожала плечами Варвара.

— Кто на вас напал в лесу?

— Мы ехали в крепость Томбу. Там воевода Боборыкин набирает людей на службу белому оцязору. Муж хотел туда перебраться, но стрелецкий голова послал погоню…

— Баяронь садта нармонняське пели, — усмехнулся Офтай. — Видишь, птички боярского сада боятся, а твой Дионисий, значит, сам туда рвётся. На службу захотел? Зачем? Кузнец на хлеб всегда заработает. Разве нет?

— Денис оружейный мастер, — кивнула Варвара. — Он хорошо зарабатывает.

— Ну, и зачем ему Томбу? — удивлённо поднял брови старик. — Этой крепости скоро не станет. Как и Козлова.

— Что с ними случится?

— То же, что и с твоей деревней. Гирей их сожжёт.

Варвара затряслась от ненависти.

— Нет, это царь убьёт Гирея и его ханство!

— Ты прямо сама Келу! [1]— рассмеялся Офтай. — Так же степняков ненавидишь, да и обликом похожа: «Кожа белая, как снег, косы соломенные, ноги стройные, как две берёзки на опушке».

— Если б ещё я могла так рубиться, как Келу!

— Может, ещё научишься. А почему думаешь, что царь одолеет хана?

— Потому что я так хочу. Люди Гирея убили моих отца, мать, сестёр… Всех, среди кого я росла. Я не могу отплатить степнякам за смерть родных. Так пусть белый оцязор отомстит!

— У него мало силёнок. Говорят, у царя не хватает денег, чтобы платить служилым людям… а за Гиреем стоит султан. Султан богат и могуч.

— Где ты всё это слышал?

— На торге. Там бывают знающие люди. Рассказывают.

— Почему же ваш мурза пошёл служить царю, а не султану?

— Пошёл… Только где он сейчас, наш мурза? Лежит в земле. Нет, не сможет белый оцязор справиться с Гиреем!

— Опять хотите под крылышко к мурзе? — прошипела Варвара.

— Нет, ни мурзу мы не хотим, ни боярина, ни игумена. Управимся без них. Думаем сами отбиваться от непрошенных гостей. Поэтому-то нам и нужен кузнец-оружейник. Пусть он каждому из нас выкует по хорошему перу для рогатины. Сабли моим зятьям тоже не помешают. Да и мальца надо научить ремеслу. Тем Денис и отблагодарит нас за своё спасение.

— Мы тоже оружие себе делали, — горько усмехнулась Варвара. — Попытались с татарами биться, и тем их только разозлили.

— То вы, а то мы. Может, у нас получится.

— А беды не боишься? Истребили они всю нашу деревню. Тогда я и поняла: не сможет крестьянин совладать с конным воином. Вся надежда на белого оцязора, на Михаила Фёдоровича!

— Даже знаешь, как его зовут? — вздохнул Офтай. — Ну, надейся, Толга, надейся! Чем впустую мечтать, выпьем лучше позу.

Офтай наполнил деревянные ковши сладковатой ржаной брагой.

— Поживи пока у меня, Толга. Завтра все опять будут на керемети. Тебя не зову. Побудь лучше с мужем, — сказал он, а потом задумался и спросил: — Неужели твой Денясь вправду целовал Вирь-аву, пил её молоко?

— Что ж ты такой недоверчивый? Почему тебе это не даёт покоя?

— За тебя боюсь, — заботливо ответил дед. — Как-то раз наша Инжаня судачила с нижегородскими мужиками: она же не только по-мокшански, но и по-эрзянски разумеет, и по-русски. Мы на торге дикий мёд продавали, а они вяленую рыбу. Так вот что она узнала. Под Нижним небывалый случай произошёл. Тамошний кузнец Мина женился на Ведь-аве.

— Ладно тебе, Пичаень Офтай! Байки это.

— Почему это? Она родила ему ребёнка и сразу была такова. Бросила чадо своё! Оставила отцу на воспитание. Сын же, когда вырос, постригся в монахи и ушёл далеко-далеко на север. В Соловки уплыл. В обитель на море. И когда он оттуда вернётся, беды вместе с ним придут неисчислимые. И к мокше, и к эрзе, и к русским…

— Причём тут мой муж? — насторожилась Варвара.

— А ты подумай! Он ведь тоже кузнец. И, кстати, Вирь-аву ласкал, грудь её сосал. Вдруг она опять явится и захочет за него замуж? Возьмёт пример с Ведь-авы, они ведь подружки. Переговорила бы ты с Денисом, предупредила бы его…

— Ладно тебе, Пичаень Офтай! Я с ног валюсь, а ты небылицы рассказываешь. Разве может простой кузнец жениться на богине? — усмехнулась Варвара. — Чего только люди ни напридумают!

— А как же Атям-шкай и Лихтава?

— Девица родила сына богу-громовержцу… Чего тут такого особенного? Ну, полюбилась Лихтава Атям-шкаю. Ну, забрал он её к себе на небо, и там она понесла от него. Ну, родился у них оцязор Тюштя… У тебя же всё наоборот выходит: сама Дева воды понесла от смертного. Неужели разницу не видишь? — парировала Варвара.

— Ну, и в чём она, по-твоему, эта разница?

— Как же Ведь-ава может зачать и родить? У неё, поди, и пада [2] не такая, как у людей.

— Брось! Всё у них такое