Хранитель - Эмми Чендлер Страница 23

— Ты бы предпочла вегетарианский хлеб, заменителю мяса? — спросил он. И наконец до меня дошло.

Он не требует секса. Он даёт еду для меня.

Я беру пакет, всё ещё с подозрением глядя на него.

— Здесь больше, чем я могу съесть. И нам следует распределить еду о на случай, если у нас не будет шанса на следующую поставку.

Тайсон, кажется, раздувается от гнева, и мне приходится заставить себя стоять на своём, а не отступать.

— Пока ты со мной, еды будет много.

Он снова пихает мне пакет, и на этот раз я беру его.

— Оставь всё, что не доешь, на потом. Но не оскорбляй меня, намекая, что я не смогу накормить всех троих.

— Я же не это… — я закусываю губу, не желая заканчивать мысль. Меня не беспокоила его способность обеспечивать. Я беспокоилась о своей платежеспособности. Но я не могу ему сказать такое. В моей голове крутится список каждого перекуса, который мы с Мейси съели, и каждой ночи, которую мы проводим в безопасности за запертыми дверями. Если я не заплачу, всё исчезнет.

Поэтому я кивнула и снова уселась на пол с обедом. Мейси уже зачерпнула в рот тушёное мясо, и её глаза стали выглядеть ярче, чем я когда-либо видела. Ей нужна еда. И у неё должна быть целая порция.

Я разрываю толстый непрозрачный конверт с едой.

— Так… всё это будет длиться один месяц? — спросила я, осматривая пачку Чилимак. — Наш договор?

Тайсон оторвался от кучи еды и коротко кивнул мне.

— Если только Венди не вернётся за тобой раньше.

— Сколько длится месяц на этой планете?

— Это общепринятый земной стандарт — тридцать дней, — говорит он. — Хотя очевидно, что наши дни короче, чем двадцатичетырехчасовой планетарный оборот Земли.

— И каковы шансы, что Венди вернётся менее чем через тридцать дней? — Боюсь представить как буду умолять другого преступника не трогать Мейси и не причинять мне боль.

Тайсон пожал плечами и наконец выбрал пакет с надписью — ВЕГЕТАРИАНСКИЙ МЯСНОЙ рулет в соусе, крендельки, апельсиновый порошок для напитков, крекеры, арахисовое масло.

— Венди приходит каждый раз, когда охранники приводят новых женщин, но я не знаю, когда это будет. Прошло всего две недели, а в прошлый раз… — Он резко замолк и разорвал свой мясной рулет.

— Столько же или…? — Моя ложка зависает над открытой пачкой макарон, но я не могу заставить себя есть. Пока не узнаю.

Он пожал плечами.

— Однажды новеньких не было около шести месяцев. Это чуть больше ста восьмидесяти дней.

— Шесть месяцев. — Ложка выпала из моей руки.

Он смотрит на меня через кучу нашей добычи.

— Шесть месяцев — это не так уж и много, учитывая, что ты останешься на Око дьявола до конца своей жизни.

— Тебе легко говорить. — В ближайшие шесть месяцев ему не придётся раздвигать ноги перед шестью разными мужчинами, молясь, чтобы я выбрала того, что считается хорошим парнем на планете, полной жестоких преступников.

— Нет, — рычит он. — На самом деле не легко.

Я вздрогнула и взяла ложку. Оскорблять его, вероятно, не очень хорошая идея.

— Извини. Я…

— Если ты хочешь договориться с другим, то прошу, — рявкает он, и от его угрозы у меня стынет кровь.

Я слышу, как Сана всхлипывает с другого конца комнаты.

На обратном пути с места падения мы миновали Лорен и мужчину, которого она выбрала, и их рюкзаки выглядели удручающе лёгкими. Сомневаюсь, что они оставили в ящике достаточно еды, чтобы продержаться неделю.

— Нет. Меня всё устраивает, — бормочу я. Затем я откусываю первый кусочек ЧилиМака, просто чтобы не доставить себе ещё больше неприятностей. Нормальная еда. Не так хороша, как кролик, но чертовски лучше, чем протеиновый кирпич.

Мейси роняет на пол пустой пакет с тушёным мясом и разрывает пакет с курагой.

Я беру пакет с надписью «ШОКОЛАДНОЕ ПЕЧЕНЬЕ».

— Оно настоящее? Зачем им было давать нам печенье?

— Потому что приготовить десерт — слишком большая работа. — Тайсон роется в своём пакете и достаёт кусок мясного рулета, плавающий в жидком коричневом соусе. — Это излишки военного пайка. Половина из них просрочены. Но во всех них положили что-то вкусное, потому что всемирное правительство любит солдат больше, чем преступников.

Несколько минут мы ели молча, если не считать звука жевания. Мейси выглядит удовлетворённой. На самом деле она начинает выглядеть сонной, и я борюсь с желанием её разбудить. Если она свернётся калачиком в ванне, мы с Тайсоном останемся одни в спальне, и…

Но зачем бороться с неизбежным?

— Везде так? — я попросила Тайсона доесть кусочек пасты.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, все ли остальные зоны такие же? Все ли женские поселения посылают… посланников-проституток?

Тайсон выглядит озадаченным этой мыслью.

— Я не знаю. Я никогда не чувствовал необходимости пытаться прорваться в другую зону, потому что здесь много дичи, а этим помоям я предпочитаю свежее мясо.

— Я тоже. — Но я вытаскиваю из пакета еще один кусочек макарон. Я знаю, что лучше не выбрасывать еду впустую.

— Я могу ещё раз проверить свои ловушки, — предлагает Тайсон. — Но вам обеим придётся пойти со мной. Я не могу оставить вас здесь одних.

— Согласна, — сказала я, соскребая остатки соуса со дна пакета. — Может быть, мы сможем помочь. Я имею в виду… если ты захочешь нас научить.

— Охотиться? — Тайсон выглядит сомневающимся.

— Пошёл ты, — огрызаюсь я. — Я могу научиться всему, чему ты сможешь научить.

Его хмурый взгляд становится глубже.

— Я в этом не сомневаюсь. Я просто… Моя работа — обеспечивать вас.

— Ох. — Блин. Если мы сможем добывать себе еду, я стала бы ему должна меньше. И каким бы милым он ни был (условно говоря), он, похоже, не желает, чтобы мой счёт достиг нулевого баланса. — Хорошо, но ты всё равно будешь обеспечивать убежище и защиту. Я всё равно буду тебе должна. — Я многозначительно посмотрела на кровать. — К тому же, я буду должна тебе за уроки по ловле дичи с ловушками.

Его взгляд следует за моим на грязные простыни, и он стал выглядеть ещё более растерянным.

— Это не… — Тайсон качает головой, словно проясняя мысли. — Отлично. Я научу тебя охотиться.

Я стараюсь не выглядеть слишком счастливой по этому поводу. Или слишком благодарной.

Остальную часть трапезы мы заканчиваем практически в тишине, и я решаю оставить печенье на потом, потому что не могу до конца поверить, что десерт — это обычное