Пленница ледяного замка - Veronika Moon Страница 23

Аделаида почувствовала, как земля уходит из-под ног. Предательская служанка... Это была ловушка. Её подвели сюда, чтобы она увидела это. И тогда за спиной Веллоры в проеме двери возник он. Итан стоял, прислонившись к косяку. Его камзол был расстегнут, волосы сбиты на лоб. Но не это заставило сердце Аделаиды сжаться в ледяной ком. Это было его выражение лица. То самое, холодное, язвительное, насмешливое. То, каким он был в самом начале. В его серебряных глазах не было ни усталости, ни боли — лишь знакомый, леденящий душу айсберг презрения и скуки.

— Кажется, твоя «помощь» опоздала, леди Аделаида, — его голос, низкий и бархатный, прозвучал как удар хлыста. — Я уже нашел... более традиционный способ развеять скуку.

Веллора самодовольно положила руку ему на грудь, и он даже не дрогнул. Его взгляд был прикован к Аделаиде, выжидающий, ядовитый. Горечь, острая и обжигающая, подступила к горлу Аделаиды. Она чувствовала себя такой дурой. Такой наивной. Она поверила в его боль, в его жертву, а он... он просто вернулся к тому, что знал. К тому, что было легко.

— Я вижу, — выдавила она, заставляя свой голос звучать ровно, хотя всё внутри трепетало от унижения и ярости. — Мои опасения были напрасны. Вы, кажется, прекрасно справляетесь со своим... «бременем» в обществе мадам Веллоры.

Её слова, отточенные как лезвие, попали в цель. Надменная усмешка на его лице дрогнула, сменившись на мгновение чем-то тёмным и опасным.

— Ревность? — мягко прошипел он. — Как трогательно. Но не трать силы, моя дорогая. На это у тебя их не хватит.

— О, это не ревность, милорд, — парировала Аделаида, и её глаза вспыхнули ледяным огнем. — Это брезгливость. Меня тошнит от этого дешёвого спектакля. Вы позвали её сюда специально, не так ли? Чтобы показать мне моё место? Что ж, вы преуспели. Теперь я вижу его совершенно чётко.

Она видела, как ярость закипает в его глазах. Он ненавидел, когда его разгадывали. Веллора, почуяв напряжение, попыталась встрять.

— Итан, дорогой, не стоит тратить силы...

— Молчи.

Одно слово. Тихий, безжалостный приказ, от которого Веллора замолкла, будто её ударили. Всё его внимание было снова приковано к Аделаиде.

— Ты думаешь, что всё поняла? — он оттолкнулся от косяка и сделал шаг вперёд, нависая над ней. Его фигура, даже без магии, излучала первобытную угрозу. — Ты не имеешь ни малейшего понятия, кто я!

— Я знаю ровно столько, чтобы видеть, как великий Коллекционер Сердец прячется под юбкой любовницы от собственной слабости! — выкрикнула она, теряя остатки самообладания.

Последовала оглушительная тишина. Даже Веллора замерла в ужасе.

Итан застыл. Его лицо стало абсолютно непроницаемым, маской из чистого льда. Но Аделаида увидела это — крошечную трещину. Быстрый, как вспышка, укол боли в его глазах, прежде чем они снова стали пустыми.

— Ты перешла черту, — произнёс он со смертельной мягкостью.

— Нет, Итан, — она покачала головой, и в её голосе вдруг послышалась не ярость, а бесконечная усталость и разочарование. — Это ты её пересёк. И похоже, тебе нравится быть по ту сторону.

Она посмотрела на него — на этого надменного, жестокого, сломленного человека — и в её взгляде не осталось ничего, кроме ледяного презрения.

— Не беспокойся, больше я мешать не буду. Наслаждайтесь... традициями.

С этими словами она развернулась и ушла. Её спина была прямой, шаг — твёрдым. Но каждый шаг отдавался в её сердце глухой, щемящей болью. А Итан остался стоять в дверях, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.

* * *

Итан

Триумф Веллоры длился ровно до того момента, пока он не повернул к ней своё ледяное лицо.

— Убирайся, — прошипел он. — Пока я не передумал и не добавил твоё сердце в свою коллекцию. Настоящим способом.

И когда он захлопнул дверь, оставаясь в полном одиночестве, он впервые за триста лет почувствовал не ярость. А стыд. Жгучий, унизительный стыд. И он ненавидел её за это. И себя — ещё сильнее.

Итан стоял у окна в своих покоях, сжимая виски пальцами. Гул в ушах не стихал. Голос Аделаиды, тихий и надтреснутый, всё ещё звучал в нём: «Мне нужно время». Время. У него теперь его была целая смертная вечность. И это было невыносимо. Он посмотрел на свои руки — обычные, смертные руки, которые больше не чувствовали магического холода под кожей. Слабость. Это слово жужжало в его сознании, как назойливая муха. Он показал ей эту слабость. Раскрылся. И что получил? Вежливое, отстранённое «мне нужно время». Ту самую фразу, что говорят, когда хотят мягко отказать. Ярость, внезапная и оглушительная, закипела в нём. Не на неё. На себя. За эту мгновенную, дурацкую надежду. За эту попытку быть понятным.

Ошибка. Грубая, детская ошибка.

Его старый, отточенный веками инстинкт зашевелился в подсознании. Если не можешь вызвать любовь — вызови страх. Если не можешь быть желанным — будь сильным. А если не сильным... то будь хотя бы опасным. Создай боль. Любая эмоция — это крючок. Любая связь, даже ядовитая, лучше, чем эта ледяная пустота. И тут его взгляд упал на брошенный на стуле шарф Веллоры. Идея возникла мгновенно, как вспышка молнии. Гениальная. Идиотская. Отчаянная.

Он резко дернул за шнур звонка. Вошел Марсель.

— Привести ко мне Веллору. Сейчас же.

Когда она вошла, томная и уверенная, он не стал тратить время на прелюдии.

— Ты хотела доказательств, что я не сломлен? — его голос был ровным и холодным, как в старые времена. — Сейчас получишь его. Сыграешь свою роль — и навсегда исчезнешь из моего поля зрения. Откажешься — исчезнешь из этого мира. Понятно?

Веллора, увидев в его глазах знакомую сталь, лишь кивнула, прикусив губу. Она была пешкой, и знала это.

План был прост до безобразия. Привести Аделаиду к его двери в момент, когда Веллора будет выходить из его покоев с видом победительницы. Шок. Удар. Боль. Он хотел видеть в её глазах не эту святую, всепрощающую жалость, а огонь. Ненависть, ревность, ярость — что угодно, лишь бы это было хоть что-то настоящее. Лишь бы это доказало, что она ещё что-то чувствует. Что связь между ними, та самая, что он купил ценой своей души, ещё жива.

Он стоял