Неверный муж. Я тебя (не) прощу - Мария Шарикова Страница 23

— Что дарят девочкам на Рождество? — спросил Дэр, расслабленно обнимая Лауру после приятного акта любви в её домике на Белгрейв-сквер, — жена желает, чтобы я сделал подарки всем дочерям.

— А раньше ты не делал им подарков? — удивилась Лаура, посмотрев на него своими чёрными глазами.

— Этим занималась леди Амалия, но я сам выставил её из дома. И теперь, когда леди Амалия в Париже, детской рулит моя жена, а у неё свои порядки.

Дерек усмехнулся, проводя рукой по груди любовницы. Лаура была податлива и хороша, и он был всегда доволен ею.

— Подари им по кукле, — сказала она, должным образом реагируя на его ласку, — Я напишу адрес магазина, где можно их купить. Там лучшие куклы в Лондоне.

Маркиз отвлёкся от своего занятия и удивлено посмотрел на любовницу.

— А ты откуда знаешь? — непонимающе спросил он.

— У меня тоже есть дочь, — прильнув к нему, произнесла Лаура, довольно улыбнувшись, — она воспитывается в деревне, но я посылаю ей подарки на праздники.

Конечно, почему бы Лауре не иметь дочь? Дерек посмотрел на неё, такую юную и страстную, дышащую здоровьем и красотой. Наверняка у неё есть и сын, это у него нет сына, и не будет, если Рейчел не пустит его в свою постель. Ему нужен сын и наследник, а это значит, что девочки получат своих кукол. А сама Рейчел — лучший подарок, который он сможет отыскать в Лондоне.

Кукол Дэр купил достаточно быстро. Отправившись сразу от Лауры по указанному ею адресу, он зашёл в магазин игрушек, и глаза его разбежались от разнообразия и красоты детских вещей. Кукол тут тоже было много. Доставленные прямо из Парижа, они поражали воображение яркими нарядами и красивыми личиками. Не зная, что выбрать, маркиз просто ткнул в трех кукол, приказав их упаковать в подарочные коробки, заплатил за них, будто они продавались с целым поместьем, и приказал прислать к себе домой.

С подарком же для Рейчел всё вышло намного сложнее.

Сначала Дерек хотел купить ей алмазный кулон, но быстро передумал, решив, что это слишком мало. Он бродил от одной ювелирной лавки к другой в поисках совершенства, пока не обнаружил в одной из них бриллиантовое колье, которое идеально подчеркнуло бы её нежную шею, высокую грудь и блеск её голубых глаз. Довольный собой, Дэр забрал колье и наконец-то смог освободиться от обязанностей отца и мужа, считая, что примирение с женой лежит у него в кармане в бархатной коробочке.

* * *

Маркиз не любил семейные праздники, особенно Рождество. Возможно потому, что не любил, когда семья собиралась вместе. На этот раз приехала даже Вероника с сыном, и в доме стало слишком много детей. Дети шумели наверху так, что дрожал потолок, и Дэр готов был сбежать из собственного дома. Рейчел шумела в детской не меньше, и ему казалось, что она не взрослая женщина, а сама еще ребенок. К ужасу Дерека в дом на рождественскую ночь пригласили гостей, и он с трудом пережил этот праздник, когда все смеялись, танцевали и бесились. Именно бесились, потому что ближе к полуночи дети устали и начали бегать и кричать, пока няни не увели их наконец-то наверх. Маркиз впервые в жизни вручил дочерям подарки, от чего старшая дочь даже расплакалась и неожиданно обняла его, будто он позволял ей такие вольности. Рейчел же была довольна. Она сияла, как то ожерелье, что он собирался вручить ей в полном одиночестве. И ради её счастливой улыбки Дерек готов был терпеть этот бедлам, только бы их примирение наконец состоялось.

Когда наконец гости разошлись, сам он был совершенно без сил. Губы болели от бесконечной необходимости изображать радость. Казалось, его лицо превратилось в эту самую маску радости, и дурацкая улыбка не покидала его, даже когда он поднялся к себе следом за Рейчел. Та ушла в свою комнату, пожелав ему доброй ночи, а Дэр стоял перед закрытой дверью, не понимая, что ему делать. Коробочка с ожерельем лежала в его кармане, он выполнил все её приказы, но его жена снова хлопнула дверью у него перед носом.

— Рейчел! — он распахнул дверь и уверено зашёл в её комнату.

Рейчел стояла у зеркала и снимала тяжелые серьги. Она тоже устала, но её настроение явно было тем, что он так старательно изображал.

— Отличный вечер, Дерек, — она обернулась к нему, сияя в свете свечей бриллиантовыми заколками в волосах.

Маркиз подошёл к ней ближе, и Рейчел не возразила.

— Я сделал все правильно? — вкрадчиво спросил Дэр.

Рей непонимающе подняла на него глаза.

— Что именно?

— Я подарил девочкам этих чертовых кукол.

— А.. — Рейчел рассмеялась, — да, куклы очень хороши. О таких мечтают все девочки Лондона. Но не каждый отец позволит играть в такие игрушки.

— Почему? — удивился он.

— Очень дорогие куклы, — кратко сказала она.

Осмелев, Дерек протянул руку и вынул из её волос бриллиантовый гребень. Волосы Рейчел, почувствовав свободу, рассыпались по плечам, удерживаемые только шпильками и заколками, которые попадали на пол.

— Надеюсь, ты довольна моей щедростью? — поинтересовался маркиз, когда Рейчел сделала шаг назад.

— Ты поступил очень хорошо, — довольно произнесла она.

— И буду вознагражден, ведь так? Тем более, мне есть, чем тебя порадовать.

Рейчел смотрела на него, будто у него внезапно выросли рога.

— Вознагражден? — удивлённо спросила она, — за то, что подарили собственным дочерям подарки на Рождество?

— Ты обещала мне, что если я сделаю это, то ты согласишься лечь со мной в постель, — сквозь зубы процедил Дерек, начиная злиться.

— Это подкуп?

Дэр с трудом сдержал желание повалить ее на пол и взять силой.

— Считай, как тебе угодно. Но я выполнил твоё желание. Более того, я хотел и тебе сделать подарок, но ты стараешься вывести меня из себя, поэтому я никак не могу найти время подарить его тебе!

Рейчел, видимо, не ожидала его вспышки, поэтому её глаза стали огромными, будто она готова была расплакаться.

Маркиз вытащил из кармана коробочку и поставил её перед ней.

— Прошу тебя принять от меня сей скромный дар, — сказал он, стараясь говорить спокойнее, — надеюсь, я сумел угодить тебе также, как и дочерям!

Рейчел медленно подняла руку и раскрыла коробочку. Её голубые глаза стали ещё больше, когда она коснулась пальцами сияющих, как пламя в свете свечей драгоценных бриллиантов.

— Боже мой, Дерек, мне никогда никто ничего подобного не дарил, — прошептала она