Об огне и заблуждениях - Кортни Уимс Страница 23

Коул не может оставаться долго. Вскоре он уходит, бросив на прощание, что попытается убедить Мардж дать мне пару дней на «обустройство», прежде чем я приступлю к работе.

Судя по его тону, он в этом не слишком уверен.

Половина ужина, который принес Коул — курица, — досталась Дэйше.

Каждый кусочек, что я ей бросала, она проглатывала почти целиком. Не припомню, чтобы её зрачки когда-либо были такими расширенными.

В последних лучах заходящего солнца, пока Дэйша дремлет, прижавшись к моему боку, я открываю отцовский дневник.

«Я здесь уже около месяца. Генерал армии, Джаррок, прибыл сегодня на встречу с королем. Они шептались за закрытыми дверями, пока группа из нас охраняла окна. Мы стояли у каждого арочного окна, опоясывающего зал заседаний, и смотрели наружу, чтобы ни одна случайная стрела не пробила стекло. Я никогда раньше не видел и не слышал, чтобы стрела пронзала стекло и поражала кого-то внутри. Но я не задавал вопросов. Делал, что велено.

Нам приказали не сводить глаз с оконных рам и не отворачиваться. Я изо всех сил пытался подслушать разговор короля и Джаррока. Удавалось поймать лишь обрывки слов, но «драконы» и «мятежники» заставляли меня напрягать слух до предела. Мне стоило огромных усилий не обернуться и не попытаться прочитать по их губам.

Их беседа прервалась звуком шагов.

Боковым зрением я увидел, как король подошел к гвардейцу у двери. Обе руки короля баюкали округлый багряный предмет. Свет отражался от него великолепным блеском. Мучительно медленно я повернул подбородок в их сторону, чтобы рассмотреть получше.

Это было похоже на… драконье яйцо.

Король потребовал, чтобы гвардеец отнес яйцо в «Лок».

Я снова уставился в окно прежде, чем король обернулся, и вскоре нам всем велели выйти.

Что король делал с драконьим яйцом?

Прошло несколько ночей с тех пор, как король приказал спрятать драконье яйцо в «Локе». Мне не терпится узнать, где находится этот Лок и у кого есть к нему доступ. Первым делом нужно было выяснить, что это за гвардеец. Но информации, которую я собрал за мимолетный взгляд искоса, было недостаточно. Короткие каштановые волосы. Вот и всё.

Это мало что дало. У большинства мужчин здесь короткие каштановые волосы. Я изучал профиль каждого гвардейца, когда проходил мимо них в коридорах или во время еды. Надеясь подумать: «Ага! Это был его нос!» или «Это его ухо!». Но безрезультатно. Никаких зацепок.

Но сегодня за ужином мы обсуждали грядущую смену караула. Солнце заходит раньше, ночи становятся длиннее, и нам нужно было перераспределить посты и часы. Один человек взглянул на моего старшего и спросил о кандидатах, которые заменят его в Локе. Он брал отпуск, чтобы провести время с неизлечимо больной женой.

Многие из тех, кто слышал разговор, смотрели в недоумении. Я понял: только горстка гвардейцев, бывших в тот день в комнате, слышала о «Локе». Мой старший молча покачал головой, предостерегая его, и сменил тему.

Попался.

Этим утром я изо всех сил прислушивался к шепоту двух гвардейцев рядом со мной за завтраком.

— Король вчера кричал, — сказал один.

— Ну и что? Король постоянно кричит.

— Да, но он ни на кого не кричал. Вообще. Я стоял у его двери всю ночь. И если только кто-то не взобрался на стены до самого верха незамеченным, он был один.

После слова «один» воцарилась задумчивая тишина.

— Я… я даже открыл дверь и заглянул. Он стоял ко мне спиной, но вел полноценный диалог. Там больше никого не было.

Я знал, что король убил свою сестру ради власти. Само по себе это требовало определенного уровня безумия. Но разговаривать с самим собой?

— Он тебя видел?

— Конечно нет! Я заглянул всего на пару секунд. Меня бы здесь не было, если бы он…

— Господа. — Наш старший подошел сзади и положил руки на плечи мне и гвардейцу рядом. Я едва не подавился едой.

Старший созвал срочное собрание, и мы все собрались в тренировочном зале.

Когда все устроились, он выкрикнул два имени. Я с удивлением наблюдал, как двое вышли из строя. Те самые, что сидели рядом со мной и шептались.

Старший приказал им преклонить колени — обычная процедура для церемонии повышения. На их лицах плясало возбуждение. Это было последнее, что мы увидели, прежде чем их лица исказились от муки в момент обезглавливания».

Моя рука взлетает к горлу, пульс частит под кожей. Я с хлопком закрываю дневник, и Дэйша вскидывает голову — она дремала, прижавшись к моему боку.

— Прости, малышка, — шепчу я и провожу большим пальцем по её голове.

Она снова утыкается мне в ребра, а я задвигаю дневник под подушку.

Это был не тот финал, на котором я хотела бы закончить, но свет в комнате меркнет, последние отблески дня угасают. Я смотрю в потолок, пока сон наконец не затягивает меня.

***

Что-то мокрое касается моей щеки. Я смахиваю это рукой и поворачиваюсь на другой бок. В ушах раздается сопение, и еще один мокрый мазок щекочет лицо. Только на этот раз он не прекращается.

Я распахиваю глаза и отстраняюсь.

Широко раскрытые глаза Дэйши мерцают в звездном свете. Она смотрит прямо на меня.

— Что? Что такое, малышка? — ворчу я.

Она скулит, подсовывая нос мне под ладонь. Я глажу её, но она хватает зубами мой рукав и тянет на себя.

— Что ты делаешь? — шепчу я.

Она тянет, пока я не сажусь, а затем спрыгивает с кровати и несется к двери. Скрежет её когтей по дереву заставляет меня вскочить на ноги.

Когда я бросаюсь к ней, она начинает скрестись еще настойчивее. В панике.

Я подхватываю её на руки и прижимаюсь ухом к двери. Неужели она услышала что-то, чего не слышу я?

Но вокруг тихо.

Я бросаю на неё короткий взгляд. Осторожно приоткрываю дверь на несколько дюймов, чтобы выглянуть наружу. Оранжевое зарево костра пульсирует в центре лагеря, загороженное призрачными силуэтами собравшихся вокруг солдат.

Дэйша действует быстро. Слишком быстро, чтобы я успела её остановить. Она выпрыгивает из моих рук и выскальзывает за дверь. Её тело мерцает, будто она испытывает на деле свое новое умение исчезать.

Выругавшись, я бросаюсь за ней. Она сворачивает налево, прочь от центра лагеря, и огибает заднюю часть палатки-склада, за которой начинается лес. Чем дальше мы уходим от отблесков костра, тем труднее выследить её в ночи.

Добравшись до осыпающейся каменной стены аванпоста, я бросаю взгляд через плечо на лагерь.