Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс Страница 23

Но так устроено.

И не изменить.

— Осторожен с ней, — шепнул Хаган, задержавшись в дверях, и исчез в тусклом коридоре.

Слова висели в воздухе, как предупреждение, вплетаясь в тишину. Эш не шелохнулся. Не нужно было спрашивать недосказанность, он и так знал.

Принцесса — не просто принцесса.

И даже не «просто» виверианская принцесса.

Нет, там было ещё — глубже — в кости, в сам мозг. Это мерцало в фиолете её радужек, в том, как пространство, казалось, смещалось вокруг неё, будто мир, тоже, узнавал аномалию.

Эти глаза — не просто редкость. Предвестие. Метка опасного. Проклятого.

А Эш Ахерон — в нескольких днях от того, чтобы связать себя с ней навсегда.

Глава 15

Совет был создан более тысячи лет назад. Поскольку мы — сильнейшее королевство, все важные вопросы, затрагивающие остальные земли, обязаны выноситься на Совет и ставиться на голосование. Моя мать — член Совета, и, хотя у меня ещё нет места, я — стажёр. Я понимаю, зачем он был создан: защищать королевства и держать их едиными. Но часть меня тревожится. Порой Совет бывает жесток, и не раз он ставил интересы собственной земли выше чужих. Я вижу, как на нас смотрят другие, когда приходят с прошениями. Они больше не доверяют Совету. Они верят, что мы развратились властью.

Ненавижу признавать, но они не ошибаются.

Табита Вистерия

Открывающий пир готовили неделями. На первый взгляд просто вечер еды и танцев, но в действительности всё было куда сложнее. Каждую деталь доводили до совершенства ещё до того, как первый гость ступит в Большой зал. Украшения расставляли с маниакальной тщательностью, блюда пробовали и дорабатывали за дни до события, музыку подбирали так, чтобы она держала традицию.

Пир был в честь прибытия вивериан, но Алине всё равно бросалось в глаза: он до последней искры был драконийским. Зал заливали красный и золотой — цвета их королевства вплетались в каждый штандарт и гобелен. Столы прогибались под тяжестью самых традиционных яств, воздух дрожал от знакомых мелодий и танцев.

Это было очевидно: дело было не в том, чтобы принять вивериан, а в том, чтобы напомнить им, чья это земля. Безмолвная декларация лежала на каждом роскошном жесте: это — драконийская почва. Вы — гости.

Даже если принцесса войдёт в их семью, нет никаких сомнений: ради неё не изменят ничего. Прогибаться придётся ей — под их уклад, оставив позади обычаи своего народа и став чем-то иным.

Алина скользила сквозь растущую толпу; двор гудел ожиданием, острился, как клинок, — все ждали появления принцессы. Её ещё никто не видел — кроме королевской семьи. Придворные буквально вибрировали нетерпением: первый взгляд, первый приговор.

Алина хотела бы провести этот миг рядом с братом, но, как и следовало ожидать, не нашла его. Эш наверняка спрятался в каком-нибудь тёмном углу, подальше от масс.

И, по правде, она не могла его винить.

Драконийский двор — место беспощадное: шёпоты режут, амбиции рвут в клочья любого, кто встанет на пути.

— Где твой брат, дитя? — спросила королева Сира, как только Алина поднялась на помост и заняла место рядом с матерью.

Какое оправдание придумать на задержку Эша? Королева знала о его нелюбви к толпе, о том, как его ломают такие сборища, но сегодня всё иначе. Это событие слишком важно, и, если он опоздает, двор не простит. Их взгляд остёр, суждения беспощадны. Его отсутствие ударит по всем.

— Он будет с минуты на минуту, мама, — сказала Алина и изящно кивнула очередной даме, проплывшей мимо, оставив шлейф духов. — Наверное, хочет эффектного выхода. Нельзя же позволить виверианам забрать всё внимание, правда?

Взгляд королевы сверкнул чем-то острым и нечитаемым, блеск расплавленного металла в зрачках. Несмотря на огненный оттенок, тепла там не было — одно лишь холодное лезвие закалённой стали, холоднее, пожалуй, чем сердца Королевства Льда.

— Возможно, мне стоит пойти и узнать.

— Нет! — отказ прозвучал быстро, отточенно. — Достаточно и того, что твой брат опаздывает. Королевская принцесса исчезать не будет.

Алина сжала губы, проглотила раздражение — и в ту же секунду краем зрения зацепила знакомую фигуру. Дыхание на миг сорвалось, но она не позволила себе выдать это. Чуть вскинула подбородок, заставила себя не смотреть, будто его присутствие не распарывает ей самоконтроль.

Хаган встал на место чётким движением; лицо — маска дисциплины.

Пальцы Алины стиснули тонкий шёлк по бокам, и всё же предательская дрожь пробежала по телу.

— Тебе холодно? — голос королевы хрустнул льдинкой.

— Нет, мам.

Пауза. Игла, вонзившаяся в нежную кожу:

— Тогда не дрожи. Двор решит, что ты нездорова.

— Да, мам.

Двери зала распахнулись, и толпа вздохнула — ждала вивериан. Но вошли не они.

Эш Ахерон пересёк порог с царственной выправкой, кивнул в степенном приветствии. В парадных доспехах он выглядел как будущий король — сдержанная мощь, тихая сила.

Алина невольно улыбнулась. Он и вправду поражал — возвышался над большинством, золотые рога сияли так, что ей подумалось: не натирали ли их особым маслом? Впечатление было, судя по томным вздохам рядом, на многих.

— Ты опоздал, — прошептала королева.

Эш прокашлялся, извинился коротко и бросил Алине озорной взгляд. Она приподняла бровь, но прежде, чем успела сделать замечание, двери снова распахнулись. Она выпрямилась, и что-то лёгкое упало ей на руку. Не привлекая внимания, она стерла крошку о платье. Подняла взгляд и заметила крошечный след у самого уголка губ брата.

— Эш, — шевеля одними губами, она прошипела, — вытри рот.

Он послушался, постаравшись сделать это незаметно. Взгляд королевы ужесточился, но тут же скользнул к появившимся виверианам. Двор ахнул.

У Алины перехватило дыхание.

Вивериане — создания ночи, живые кошмары, вылепленные из тени и синего огня; двигались с хищной грацией, вырывая тишину. В их походке было что-то почти игривое — будто они отлично знали, какого эффекта добиваются сухожильными силуэтами и неторопливой уверенностью.

Первая возникла будущая королева. Стройное гибкое тело обтягивало платье-вторая кожа, не оставляя воображению почти ничего. У Алины жар пролился по шее.

Драконийки веками придерживались в одежде скромность: тело должно быть прикрыто. У вивериан, кажется, такого правила не существовало.

Следом вошёл второй рождённый, тот, что звался Кай, с лукавой улыбкой на резких чертах. Двигался, как текучий грех; подмигивал дамам, лениво махал ближайших, купаясь в ответной волне. Его тёмный доспех мерцал, как угли, выуженные из глубины очага, и кожа от этого казалась ещё бледнее.

И вдруг