Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент Страница 23

– Я здесь не по распоряжению принцессы, – объявил Элиас. – Но по приказу нашего короля. И наверняка вы… мой принц, знаете, что, несмотря на ваш недавно обретенный статус наследника, по-прежнему связаны с ним клятвами, так же как и я. Так что поправьте меня, если я ошибаюсь, но вы, как мне кажется, не властны меня отсылать.

Улыбка Азара исчезла. Теперь у него подергивалась жилка на щеке.

«Связаны с ним клятвами». Мне показалось, что речь идет о чем-то намного более серьезном, чем обычные клятвы в верноподданстве. Известно, что самые могущественные из тенерожденных, пользуясь своими способностями к принуждению, умеют вызывать у главных своих последователей кровную верность. Это непросто и встречается довольно редко, но Раулю такое явно было подвластно.

Негодование исходило от Азара, как дым. Он долго молчал, пока завязывал мешок, а потом встал, перекинул его через плечо и произнес:

– Хорошо, Элиас. Ты успел вовремя. Мы как раз собирались выходить.

Ветерок растрепал мне кудри, так что волосы попали в глаза. Я поправила мешок за спиной и свободной рукой пригладила непослушные локоны.

– Итак, мы собрались выходить. А куда именно? – отважилась спросить я. – Мы ведь по-прежнему в…

– В Мортрине, – подтвердил Азар. – Да.

Он встал у второй двери, этого похожего на пещеру проема, где ступеньки исчезали в пустоте. Когда Азар попробовал приблизиться, ветер снова разыгрался, и новый его порыв заставил меня глотать холодный запах цветочных лепестков.

Темнота звала меня. Как-то так само собой получилось, что я подошла ближе… еще ближе…

Чья-то рука ухватила меня за локоть.

– Осторожнее, – сказал Азар.

Я не могла оторвать глаз от лестницы. С виду в ней не было ничего необычного. Пожалуй, она даже выглядела безыскусной по сравнению со всем тем, что я видела в Мортрине: узкие каменные ступени, идущие спиралью; стены без украшений; нет даже фонарей, чтобы осветить путь.

Мне представился открытый рот, глубоко втягивающий в себя воздух.

– Девочка, разве ты не знаешь, что это за место? – тихо осведомилась Чандра.

Не просто тюрьма.

Мортрин был осколком иных времен, когда эта земля еще принадлежала Аларусу, а вампиров не существовало и в помине. Разумеется, это было нечто большее, чем место, где просто гноили преступников, и разумеется, подлинную природу Мортрина скрывали от прочих вампирских Домов.

Я ощущала этот запах. Чувствовала на вкус. Смерть.

Неудивительно.

Я посмотрела на Азара широко раскрытыми глазами. И сказала:

– Это своего рода дверь.

– Пожалуй, более точным сравнением был бы мост. – Он заглянул вниз, в темноту, словно бы приветствуя старого друга. – Мост в нижний мир.

Азар ошибался. Это был не мост. Мосты плоские. Красивые, плоские и прямые.

Это была лестница. Лестница, состоявшая, наверное, из миллиона ступеней, уж никак не меньше. Ступеньки были слишком узкие и слишком крутые, чтобы приноровиться к ним и поймать удобный ритм шагов.

Бедра у меня горели. Чандру уже пошатывало, а мы не добрались еще даже до самого Нисхождения. Вообще-то, довольно жестоко было подвергать таким испытаниям бедную женщину, которая умерла всего несколько дней назад, особенно если учесть, что она была человеком, да еще шестидесяти лет от роду.

Я была благодарна Азару по крайней мере за то, что, пока мы тащились вниз, одна лестница за другой, он решил ввести нас в курс дела.

– Нам надо будет пройти пять санктумов Нисхождения, – пояснил Азар на ходу. Он даже не запыхался, и я его за это ненавидела. – Тело, Дыхание, Ум, Тайны и Душа. Если бы нужно было воскресить кого-то другого, достаточно было бы просто собрать вместе символы каждого из пяти элементов смертного существа. Но мы говорим не о смертном.

Я нахмурилась:

– Значит, пять элементов сущности Аларуса находятся… на пути в нижний мир? Почему?

Мне не удалось убрать из голоса нотку живого любопытства. Очень хотелось сделать вид, будто мой интерес вызван исключительно потребностями возложенной на меня задачи. Даже самые древние писания говорят об Аларусе совсем немного. Он был мертв вот уже две тысячи лет, и после его смерти Ниаксия превратила земли мужа в вампирские королевства. У всех остальных богов имелись аколиты, распространявшие их священные учения и практическую магию. Но Аларусу давно уже никто не поклонялся, а это значит, что большинство преданий о нем затерялось во времени.

– И мир смертных, и нижний мир намного старше, чем Нисхождение, – сказал Азар. – Аларус понимал, что смерть – это путешествие, а не внезапный конец. Он хотел облегчить переход от жизни к смерти.

– Верно. Отсюда и санктумы. – По крайней мере эту часть я знала. – Чтобы смертные могли сбрасывать жизнь постепенно, слой за слоем.

– Да. Но даже по божественным меркам строительство новых пределов – грандиозное предприятие. Аларусу пришлось бы оставить часть себя каждому санктуму. И эти реликвии – единственные из известных нам предметов, обладающих достаточной силой для его воскрешения. – Помолчав, Азар многозначительно добавил: – Твой бог тоже наверняка это знал. Он позаботился, чтобы никто не пытался сделать то, что сейчас собираемся сделать мы.

– Вот как? – Я постаралась произнести это так, чтобы показаться удивленной, но не слишком. Отмерив как раз подходящую дозу удивления. – Значит, вот зачем мы тебе нужны?

– Да, Пьющая зарю, именно так.

– Да помогут нам боги, – пробормотала Чандра.

Азар шел на несколько шагов впереди меня и не оборачивался, когда говорил. Даже зрением вампира я могла различить лишь его силуэт: широкие плечи, копна темных волос, мягкие очертания плаща. Как обычно, невозмутим и непроницаем.

– Это тебе Ниаксия рассказала? – спросила я.

Недолгая пауза.

– Да.

Что называется, полуправда.

Я представила себе, как выглядела эта встреча. Явилась ли Азару Ниаксия в его захламленном кабинете там, наверху? Пал ли он перед ней ниц, так же как я перед Атроксусом?

Мне вообще тяжело было вообразить подобную сцену. Азар не таков, чтобы с легкостью опускаться на колени, богиня перед ним или нет. Даже в его почтительном отношении к королю отчетливо сквозила досада.

Что же, интересно, сказала ему Ниаксия? У меня в мозгу непрошено мелькнули картины явлений Атроксуса: Цитадель, объятая пламенем; кроваво-красное небо; берега океана, усыпанные искалеченными телами.

Знал ли Азар, что произойдет, если у него все получится? Сплела ли для него Ниаксия искусную ложь про другое будущее? Или просто предложила нечто столь желанное, что все прочее стало для него просто не важно?

– А что, если Аларусу стоит остаться мертвым?

Я выпалила этот вопрос раньше, чем собиралась, и сразу пожалела о собственной неосмотрительности. Боги бы побрали мой язык.

Азар резко остановился. Я едва удержалась, чтобы не врезаться ему