Нечто зловещее - Элли Кристенсен Страница 23

— Я не девица, Илай Крейн. Мы партнеры… даже если я сильнее тебя. Я не собиралась указывать на это или что-то в этом роде.

Внезапно мне пришло в голову, что я не слышал, как мой отец кричал в течение примерно шестидесяти секунд, пока мы с Мэгги общались. Мой взгляд метнулся вокруг, и я чуть не рассмеялась, когда увидел его, прислоненного к другой стене. В отличие от меня, его губы, казалось, были приклеены. Его лицо было в пятнах и покраснело, когда он изо всех сил пытался освободиться и заговорить.

— Итак, — начала Мэгги, придвигаясь, чтобы прислониться к стене рядом с дверным косяком. — О чем он там воет, как кошка?

Она зевнула, и я почувствовал, как во мне снова поднимается гнев.

— Расслабься.

Ее успокаивающий тон окутал меня, и я на мгновение задумался, было ли это просто ее воздействием на меня или она использовала заклинание. Ее губы растянулись в одну из ее очаровательных надутых губок, и мое сердце сжалось.

— Я бы не стала заклинать тебя без твоего разрешения, Илай.

Да, это была отстойная мысль, и я знал, что позже мне придется унижаться из-за этого, но прямо сейчас у меня были дела поважнее.

— Безопасно ли тебя отпускать? Ты не убьешь его?

Выражение ее лица было настороженным, но, когда я кивнул, она щелкнула пальцами, и мои невидимые оковы спали.

— Давай, включи его, — проворчал я, подходя к ней.

— Прекрати пытаться затащить меня в спальню, или я припру тебя обратно к стене, — рявкнула она, когда я попытался увести ее от греха подальше.

Я сердито посмотрел на нее, и она фыркнула, перебросив волосы через плечо, затем взмахнула рукой.

— Ты должен был благодарить меня, ты, неблагодарный маленький ублюдок! Я растил тебя, как родного! И как ты мне отплатил? Крадя моих сотрудников и опустошая список моих клиентов! Я должен убить тебя, гребаный ублюдок! Я…

Воцарилась тишина, когда его губы снова запечатали дерьмо.

— Эм, он только что сказал тебе, что ты не его ребенок? — спросила Мэгги, почесывая затылок.

— Похоже на то, — размышлял я, ни капельки не обеспокоенный этим откровением.

Мэгги положила руку мне на плечо, и я взглянул вниз на ее обеспокоенное лицо.

— Ты беспокоился? Что ты мог бы стать таким же, как он, если бы у нас были дети?

Я пожал плечами, затем напомнил себе, что она была моим безопасным местом, но только если я был честен.

— Немного. И не «если», детка. Когда.

Ее голубые глаза немного заблестели, и я наклонил голову, чтобы запечатлеть поцелуй на ее губах.

— Ты бы не стал таким, ты знаешь, — настаивала она. — Кровь или нет, ты совсем не похож на него.

Я знал, что она была права. Тем не менее, это дало мне немного покоя.

— Спасибо, детка. А теперь, не могла бы ты, пожалуйста, вернуться в спальню?

— Снова? — простонала она.

Несмотря на отстойное шоу, в котором мы сейчас участвовали, легкая улыбка появилась на моем лице.

— Я люблю тебя.

— Взаимно. Как, пожалуйста, ты можешь разобраться с этим придурком? Я голодна, и от всей этой чепухи меня подташнивает.

Прежде чем я смог еще раз попытаться уговорить ее пойти прилечь, Мэгги прямиком направилась на кухню и запрыгнула на кухонный островок. Затем она взмахнула рукой.

— Прежде чем ты снова начнешь разглагольствовать, — вздохнула она, — просто вспомни, в чьем доме ты находишься, и что тебе бы не понравилась злящаяся я.

Я сдержал смех над ее маленькой занудной шуткой. Даже в самых отстойных обстоятельствах она умела заставить меня улыбнуться. Как, черт возьми, мне так повезло?

— Заткнись, ты, маленькая сучка! Я…

— Почему он все еще жив? — раздраженно спросила она. — Он ведет себя как трехлетний ребенок, впавший в истерику. Без кого-то, кто мог бы его покормить и сменить подгузник, я не знаю, как он выжил.

— Он ведет себя как ребенок только тогда, когда пьян, а в данном случае под кайфом. В противном случае он ведет себя как избалованный, эгоистичный взрослый.

Я подошел, чтобы встать перед моим… Финеасом. Расставив ноги, я скрестил руки на груди и свирепо посмотрел на него.

— Я тебе ни черта не должен. Но я собираюсь предложить тебе сделку. Это одноразовая сделка, срок действия которой истекает через пять минут после того, как я закончу. Ясно? Ты не можешь двигаться, так что я приму это как «Да». Итак, ты прав, я открываю конеферму здесь, в Кричащем Лесу. И да, я предлагал работу своим сотрудникам. Мы оба знаем, что ни у одного из них нет к тебе ни капли преданности или уважения. Некоторые решили уйти со мной, другие все еще решают, в основном потому, что хотят знать, что произойдет со «Старым Мостом». Итак, вот в чем дело.

Я приподнял бровь.

— Ты готов?

Он оставался неподвижным, но я мог сказать, что ему было любопытно, что я собирался предложить.

— Когда вы с мамой купили «Старый Мост», ты отдал ей пятьдесят один процент собственности, чтобы никто не смог ее забрать, если ты не выполнишь одну из ваших других схем. Что ж, теперь эти пятьдесят один процент принадлежат мне. О, и я также должен поставить тебя в известность, что любое новое оборудование, приобретенное за последнее десятилетие, принадлежит моей компании. И я расторгаю твои договоры аренды.

Красные глаза Финеаса были выпучены, а вены на его лбу, казалось, готовы были лопнуть.

— Если только… О, точно, сделка. У тебя есть один из трех вариантов. Первый: ты позволяешь мне выкупить твою долю, а сам уходишь с приличной суммой налички, и я тебя больше никогда не увижу. Второй: ты сохраняешь свои сорок девять процентов — с оговоркой, что они завещаны мне в твоем завещании — и продолжаешь получать ежемесячное пособие, равное тому, на что ты сейчас живешь. Ты даешь мне банковский счет, чтобы я положил его на него, ты уходишь, и я тебя больше никогда не увижу. Или третий: ты отказываешься от первого и второго вариантов, и я ухожу с твоими сотрудниками, значительной частью твоего оборудования, приличным списком твоих клиентов, и я никогда тебя больше не увижу.

— Звучит справедливо, — прокомментировала Мэгги со своего места на кухне, ее слова звучали приглушенно, потому что она только что откусила большой кусок банана.

— Спасибо, детка.

— Называю вещи своими именами.

— Что ж, давай покончим с этим, — предложил я, указывая на Финеаса.

— Веди себя хорошо, осел. Или в следующий раз я зашью тебе рот, как ведьме в том потрясающем фильме