Кровь над светлой гаванью (ЛП) - Ванг М.Л. Страница 22

— Предателю-волшебнику? — уточнил Томил, и, когда Сиона удивленно посмотрела на него, он пожал плечами. — Квены любят драматические трагедии не меньше других. Сабернин — это тот, кто убил своих соперников, используя темную магию, верно?

— Именно он. А «темная магия» в его случае означала перекачивание энергии из Запретных Координат.

— А как люди узнали, что это была темная магия, а не… ну, обычная магия, просто используема для насилия? — спросил Томил.

— Нарушение эдиктов Леона — это и есть темная магия. — Сиона напомнила себе, что не стоит раздражаться на невежество ассистента. В конце концов, это не его вина, что его не обучили как следует. — Таков смысл термина — тьма вне света учений Леона. И не просто так. Бог делает зону в пределах Запретных Координат особенно заманчивой и богатой на энергию, но последствия использования этой энергии… скажем так, магия, которую практиковал Сабернин, была уникально чудовищной в истории Тирана. Не хочу травмировать тебя подробностями, но... Тебе смешно? — спросила она, заметив, как Томил с трудом сдерживает смех.

— Нет, мадам. — Томил моргнул, словно вспомнив, где находится, и привел выражение лица в порядок. — Прошу прощения.

— Что такое? — потребовала Сиона, желая, чтобы у нее не так хорошо получалось гасить его улыбки каждый раз, как они появлялись. Хотелось бы уметь ловить их пальцами на клавишах чарографа, пока они не угасли, словно свет в Ином мире.

— Ничего, мадам. Просто подумал, что вы, должно быть, считаете меня слишком чувствительным, раз решили, что я не вынесу немного кровавой истории.

— Я не… дело не в этом. — Сиона вздохнула. — Если тебе так уж интересно, я просто не люблю об этом говорить. Не потому, что у меня слабые нервы, — добавила она поспешно, осознав, как по-девичьи прозвучало признание. — Просто… я посвятила всю свою жизнь магическим исследованиям. Я бы не сделала этого, если бы не верила, что магия — это по-настоящему могущественная сила во имя добра и прогресса. Мысль о том, что великий волшебник использовал это знание ради такой мелочной цели, как убийство своих коллег… Это вызывает у меня отвращение.

И черт возьми, теперь Сиона выдала больше эмоций, чем это было комфортно — и вообще уместно.

— В общем… — Она покачала головой. — С этим давно покончено.

— Покончено?

— Когда другие волшебники раскрыли действия Сабернина, его судили перед Богом и приговорили к смерти. — Верховный Магистериум казнил его с помощью яда в Леонхолле — на том самом месте, где Сиона сдавала экзамен на звание верховной волшебницы.

— Я думал, смертная казнь не применяется к коренным жителям Тирана.

— Обычно — нет. Большинство преступников можно держать в заключении до конца жизни, но волшебник, отрекшийся от Бога и предавшийся темной магии, слишком опасен, чтобы оставлять его в живых. Сабернин стал первым и единственным верховным волшебником, приговоренным к смерти, — добавила она. — Для такого приговора нужно единогласное голосование Магистериума — не только Совета Архимагов, но всех ста действующих верховных волшебников. Так что такие вещи не происходят каждый день.

Томил кивнул.

— Ну, я постараюсь не давать им повода, мадам. Так что как насчет триста пятьдесят на две тысячи?

— Идеально. — Сиона ввела координаты в клавиши, но не успела активировать заклинание, как в дверь постучали.

Томил вскочил из-за стола, будто обжегся, и отступил в сторону. Сиона посмотрела на него с недоумением, прежде чем поняла, как странно могла бы выглядеть картина: верховная волшебница и Квен, склонившиеся над одним чарографом, ведут оживленную беседу, словно равные. Это точно не пошло бы на пользу ее репутации.

— Войдите, — произнесла она самым твердым голосом и приготовилась к издевкам, но облегчение хлынуло по ее венам, когда в дверь вошел не кто-то из коллег, а ее наставник.

— Архимаг Брингхэм!

— Верховная волшебница Фрейнан, — ответил он, и что-то в Сионе вспыхнуло от звучания титула на его губах. Она подумала, перестанет ли когда-нибудь это слово зажигать ее изнутри. — Вижу, ты хорошо обустроилась. — Он с доброй усмешкой оглядел раскладушку, пустые чашки и заметки, разбросанные по всем поверхностям. — Как прошел твой первый день?

— Хорошо, — солгала Сиона, но она никогда не умела скрывать правду от Брингхэма.

Сочувствие уже отразилось на его лице.

— Мне жаль.

— О чем вы?

— Не играй дурочку Фрейнан. Это тебе не идет. Волшебники говорят. Я знаю, что твое появление здесь не было теплым.

Если он и склонил голову в сторону Томила, Сиона была слишком занята, лихорадочно ополаскивая чашку у раковины, чтобы это заметить.

— Могу я предложить вам чаю, сэр?

— Нет, верховная волшебница Фрейнан, — вздохнул он, — вы не можете.

Она остановилась и удивленно посмотрела на него.

— Верховные волшебники не наливают чай. Для этого у тебя есть ассистент.

— А… — беззвучно и молча Томил возник у нее под рукой и плавным движением, забрал у нее чашку. — Редлиф, — пробормотала Сиона, намекая на любимый сорт Архимага, надеясь, что Томил сможет разобрать витиеватую надпись на банке. Он кивнул и направился к шкафчику с плавной, бесшумной грацией тени.

— Послушайте, Фрейнан, — сказал Брингхэм, когда они с Сионой сели за один из лабораторных столов, — твои коллеги по Магистериуму будут мешать тебе всю твою карьеру. Ты слишком хороша, чтобы им это позволить. Они смирятся.

— Смирятся? — сказала Сиона. — Похоже, они не в восторге от того, что делят этаж с женщиной.

— Я хочу, чтобы ты знала: все это происходит в каждом отделе Верховного Магистериума — борьба за доминирование. Дело не в твоем поле.

— Мне кажется, дело именно в нем, Архимаг, — призналась Сиона. Ей, уж, конечно, ни разу не доводилось слышать, чтобы мужчину-волшебника обвиняли в продвижении по службе через постель. — Они вполне довольны Джеррином Мордрой.

— Джеррин Мордра им не угрожает, — сказал Брингхэм. — У него нет ни таланта, ни, если позволишь, я скажу грубо, яиц, чтобы встать у них на пути. А ты, Сиона Фрейнан, угроза их комфортному среднему уровню. Да, все эти Архимаги и верховные волшебники когда-то начинали как новаторы, но чем глубже волшебник укореняется в институте, тем больше он боится настоящих перемен. А ты, моя дорогая, сама перемена. Молодая, свежая и не намерена ни перед кем тормозить. Ренторн Третий особенно — должен снизить твою значимость, чтобы защитить свою территорию как восходящего специалиста по картографированию в Магистериуме. И хуже всего то, что он действительно один из умных. Он сможет провернуть все это, если ты позволишь. Не позволяй.

— Не позволю, — с жаром сказала Сиона. — И не позволяю.

— Вижу, ты приняла… гм… ассистента, которого он тебе дал, — вздохнул Брингхэм, бросив короткий взгляд в сторону Томила, когда Квен поставил перед ним чашку чая. — Прошу прощения за это. Я могу настоять, чтобы тебе дали настоящего —

— Нет! — Последнее, чего хотела Сиона — чтобы ее коллеги подумали, будто она побежала жаловаться наставнику. И, что еще более жалко, она не хотела терять единственного друга, которого завела на новой работе. — То есть… все в порядке, Архимаг.

Брингхэм сделал глоток чая, выглядя скептически.

— Если бы у меня были проблемы, я бы пришла к вам, но их нет. Я знаю, что они хотели выбить меня из колеи, но на самом деле мы даже опережаем график, верно, Томил?

Надо отдать должное Квену — он не выдал ни капли удивления от в этой лжи, словно понял, насколько Сионе важно продемонстрировать уверенность перед начальством.

— Да, верховная волшебница Фрейнан, — спокойно ответил он.

Брингхэм с минуту разглядывал Томила, задумавшись, прежде чем снова перевел взгляд на Сиону.

— Хм, кажется, я понимаю, что происходит, — сказал он.

— Что происходит, сэр?

— Остальные волшебники мешают тебе, замедляют. Может, это действительно хороший ход, раз выбрала работать с кем-то, кто лучше справляется с выполнением простейших инструкций, чем с внесением реального вклада в дело. И, надо признать, парень действительно заваривает хороший чай. — Он впервые одарил Томила своей фирменной доброй улыбкой, когда тот уже отступил в сторону. — Возможно, он тебе идеально подходит.