Александр Арбеков - О, Путник! Страница 213

Капитан был поражён, потрясён и заворожен. Лицо его стало бледным и несчастным. Он лихорадочно переводил свой горящий взор то на ГРАФИНЮ, то на болтающуюся за кормой яхту.

— Ваше Сиятельство, да откуда же мне было всё это знать?! — дрожащим голосом промолвил бедняга. — Ни сном, ни духом не ведал, клянусь! Простите, пощадите, дайте шанс, позвольте оправдать оказанное доверие! Сейчас же пошлю на яхту дополнительных людей, всё вычистят, вылижут, подправят, восстановят, улучшат и укрепят! Сам лично буду осуществлять ежечасный контроль! Клянусь, Ваше Сиятельство!

Мне стало крайне жалко бедолагу.

— Успокойтесь дружище, — я очень легко и осторожно похлопал старого морского волка по плечу. — Знаете, а у меня к вам есть одно предложение! Я хочу, что бы вы написали, как-нибудь, картину, ну, когда возникнет соответствующее настроение…

— Внимательно слушаю Вас, Сир! — чеканно произнёс Капитан.

— На картине должно быть изображено это легендарное судно. Можно на фоне заката или на фоне рассвета. Лучше, конечно, на рассвете… Он, знаете ли, всегда вселяет в нас надежду, веру в будущее. Желательно, чтобы яхта до этого была полностью восстановлена. А можно написать картину и до, и после её восстановления. Можно сотворить целую серию полотен. Такое поле для фантазии! Здесь всё так магически переплетено… Нападение мерзкого Головощупа, схватка с ним Императора и АНТРА, блестящая победа над зловещим посланником Сил Тьмы. Империю не победить! Империя всегда восстаёт из пепла, как и её Император! Ура, слава Империи!!!

— Слава Императору!!! — грянул хор восторженных голосов. — Слава, слава, слава!!!

Я посмотрел в серое, насупленное и полное желчи небо, которое ещё недавно было светлым, чистым и чувственным. Сейчас его бесцеремонно, грубо и нагло лапал своими холодными и влажными руками грязный и пьяный хулиган-ветер. Так и до изнасилования можно дойти! Я с трудом оторвал свой взор от места предполагаемого преступления, посмотрел на Капитана.

— Так вот, дружище, дерзайте, творите, — я ещё раз очень бережно и осторожно хлопнул будущего новоявленного классика по плечу, отчего он всё-таки слегка покачнулся. — Обещаю поместить вашу картину в этом самом, как его э, э, э…

— В Музее Империи, Сир! — подсказала, как отчеканила, ГРАФИНЯ.

— Да, да! Я прикажу поместить вашу картину или серию картин в этом самом музее на самом видном месте, обещаю. Деньги на холсты и краску я вам выделю. Аванс обеспечен. Премия, в случае успеха, тем более!

— Премного благодарен, Ваше Величество! — гаркнул Капитан. — Спасибо за оказанное доверие! Обещаю, не подведу, напрягу все силы, или, в случае неудачи, умру от стыда!

— Так, так, так… А вот это лишнее, насчёт смерти. Это нехорошо! — строго, но по отечески, произнёс я. — Не надо нам всяких пессимистических мыслей! А вот насчёт напряжения всех сил, — это хорошо сказано, данную мысль я одобряю. Любое напряжение рождает определённый результат! Правда, он может быть и положительным, и отрицательным. Это как с дамой… Напрягся, изо всех сил, а ничего и не получилось! Всякое бывает… — горестно задумался я.

— Сир!?

— Ах, да… Надеюсь на ваш талант. Что-то подсказывает мне, что он у вас имеется. Дерзайте! Аванс получите завтра.

Я строго огляделся вокруг. Мои приближённые опустили взоры.

— Кстати, а где наш сумрачный и метущийся гений, вития заоблачный, Летописец и Поэт наш великий? А?! — строго спросил я. — Кругом такие события! Если ты не в курсе происходящих событий, то находишься вне их! А сколько ценных мыслей было высказано за последнее время! Я чувствую, что Цитатник дрожит от страшного нетерпения. Где ПОЭТ, реактивный наш!?

— Почему реактивный? — нахмурилась ГРАФИНЯ. — Что такое реактивный? Не понимаю.

А потом она подошла ко мне, приблизила к моему уху свои чудные пухлые губки и перешла на шёпот, — ты случайно не пьян?

— Нет, просто хочется позубоскалить, — также шёпотом ответил я и уже громко произнёс. — Насчёт реактивности… Ну, вы же, сударыня, сами сказали, что у нашего листоскрёба оказалась очень хорошая реакция!? Значит, он к тому же ещё и реактивный, то есть быстрый, шустрый, подвижный.

— Какой листоскрёб, Сир!? Ах, ну да, — девушка засмеялась. — Листоскрёб… Реактивный листоскрёб… Да, Сир, у Вас весьма неплохо развито образное мышление.

— Благодарю за очередную лестную оценку моей личности.

— То-то ли ещё будет, Ваше Величество. Вы, как море. Чем глубже в него погружаешься, тем разнообразнее и интереснее становится подводная жизнь, открываются всё новые и новые пласты и горизонты, до определённого предела и уровня, конечно.

— Море моей души не знает предела! А, вообще, на сколько глубоко вы, сударыня, способны погружаться в море? — я задумчиво и подозрительно посмотрел на девушку.

— Да не так, что бы очень, Сир. Возможности человеческого организма имеют свои пределы.

— Об этом я наслышан. А если организм нечеловеческий? — я ещё раз пристально и подозрительно посмотрел на ГРАФИНЮ.

— Всему есть свой предел, Сир, — ответила она, искоса созерцая волнующуюся свинцовую поверхность моря. — Он имеется и у нечеловеческого организма, к Вашему сведению!

— С этим можно, в общем-то, согласиться, но не совсем, — нахмурился я.

— И кто же или что же, по Вашему мнению, не имеет предела?

— А вы как думаете?

— Вселенная, Сир!?

— Ерунда! Мы эту тему как-то обсуждали. Вселенная, или Мир, или Миры имеют свой предел. Я в этом уверен и я это со временем докажу!

— Ну, ну, Сир… Так что же, по Вашему мнению, всё-таки не имеет границ и пределов? — ГРАФИНЯ пристально и ясно взглянула мне прямо в глаза, её прелестный ротик чуть-чуть растянулся в иронической улыбке.

Мои приближённые, почтительно следящие за этой пикировкой, после моих последних слов сначала заволновались, беспокойно зашептались, а потом притихли, ожидая моего ответа на вопрос ГРАФИНИ. Все взоры были обращены на меня.

— Есть в мире только одна безграничная, всё охватывающая и бесконечная сущность.

— И что же это, или кто это, Государь?!

— Это Бог! — я усмехнулся, подошёл к девушке, поцеловал ей руку. — Именно он не знает предела, не имеет конца и края!

ГРАФИНЯ задумчиво посмотрела на меня и промолчала, то ли насмешливо, то ли снисходительно.

Между тем ветер постепенно крепчал, паруса были полны им, как душа бывает полна огнём любовного желания или страстного стремления к преодолению чего-либо, не важно, чего. Главное — это преодоление! Моя славная морская армада уверенно, мощно и быстро двигалась вперёд, на восток. Вперёд, вперёд и только вперёд!