Наследница пророчества - Анали Сбрана Страница 21

Зелья ее детства были всего лишь отвратительными настойками, которые, к счастью, не были ядовитыми, но никакой магии в них не было. Потому что давным-давно фейри покинули Хавею, унеся с собой и магию, и богов.

Магия не существовала нигде во всем королевстве.

Корона любила делать вид, будто именно предки людей выиграли тысячелетнюю войну и изгнали народы фейри из Хавеи в качестве искупления. В зависимости от того, из какой страны Хавеи вы происходили, неизменно утверждалось, что именно ваша нация создала Туман, используя последние остатки магии, — чтобы защитить человечество от злых, чудовищных фейри и предотвратить новую тысячелетнюю войну.

Но каждый ребенок старше семи лет знал правду.

У человечества было ровно столько же влияния на создание Тумана, сколько у рыбака — на то, проглотит ли его целиком легендарный красный кит.

Однажды ночью магия просто исчезла.

Фейри не могли или не хотели жить без нее, поэтому они ушли все разом. Они возвели Туман, чтобы простые смертные, проклятые и брошенные собственными богами люди, не могли последовать за ними.

Тем не менее, фейри не должны были иметь возможности колдовать на землях смертных. И все же каким-то образом они использовали Туман, чтобы скрыть свои корабли, и применили его как оружие, обрушившись на Соленую Лощину, дезориентировав и сбив с толку ее жителей.

Уайлдер говорила, что в Форт-Роялте — или «Та-Тауне», как она ее называла, — все было точно так же.

Одра взбила подушку и попыталась устроиться поудобнее.

Она съела оставшийся хлеб и рыбу, а теперь нервно покусывала губу. Сон не шел. Боясь, что мысли снова вернутся к семье, она переключила их на текущее положение дел.

Разгадка должна крыться в том, кто именно оказался на этом корабле. Кто из тысяч жителей Хавеи был выбран для этого судна?

Высший класс, низший класс. Солдаты. Гражданские. Все имбицилы… тьфу, все кому за двадцать. И, как заметила Уайлдер, несколько пар братьев и сестер.

Некоторые из них были родителями. Сердце Одры сжималось от жалости ко всем им, но особенно — к одной женщине, Маргарите. Именно она истошно кричала, когда Одра только пришла в себя.

По словам Уайлдер, Маркари… нет, Маргарита не переставала кричать с самого пробуждения на корабле: фейри вырвали ее новорожденного ребенка из рук, прежде чем швырнуть его отцу, как кочан капусты. В конце концов, пока Одра спала, в трюм вошли две завуалированные жрицы с опущенными головами и склонились над Маргаритой. Они поднесли к ее носу что-то — Уайлдер полагала, что это были какие-то травы, — и когда ее крики стихли, они убрали волосы с ее залитого слезами лица и дали ей какое-то зелье. Маргарита послушно проглотила его без сопротивления, и наконец заснула. Проснувшись, она больше не кричала, но казалась неспособной молчать, словно ей нужно было заглушить собственные мысли.

Даже сейчас Одра слышала, как Маргарита тихонько напевает что-то себе под нос на своей койке напротив, ковыряя окровавленные болячки на пальцах, где ногти были содраны до мяса о деревянную обшивку стены, с открытыми, но ничего не видящими глазами. Ребенок Маргариты был настолько мал, что молоко все еще капало из ее груди сквозь ночную сорочку.

Была здесь и другая женщина — судя по поразительному сходству, сестра Маргарита, — которой тоже пришлось оставить маленьких детей. Несмотря на собственную трагедию, она сдерживала слезы, укачивая голову сестры у себя на коленях.

Одра больше не могла на это смотреть; горло сдавило от подступающих слез, а в груди закипал гнев. Раньше она думала, что истории о фейри сильно преувеличены. Они с Фиерой бывало сидели на крыше возле окна ее спальни и гадали, что случится, если Туман когда-нибудь рассеется. Просочится ли магия в Хавею, как вода в старую лодку, или хлынет сокрушительной приливной волной? Если магия вернется… вернутся ли в Хавею фейри?

А боги?

Одра надеялась на это, несмотря на страх и ненависть, которые взрослые привыкли питать к фейри. В отличие от них, ей хотелось прикоснуться к их магии.

Но теперь стало ясно: эта ненависть была более чем заслуженной. Фейри оказались бессердечными чудовищами.

Тень, скользнувшая по полю зрения Одры, вырвала ее из круговорота мрачных дум и заслонила свет от нескольких ламп, которые оставляли гореть на ночь.

Чтоб их туман побрал, а ведь он был высоким. Ростом с дерево и таким же массивным.

— Ты наконец-то проснулся, — поприветствовала она Каллума, садясь на постели.

— Ага. Серша рассказала мне, что вы с твоей подругой сделали для нас. Спасибо.

Она отмахнулась от его благодарности.

— Рада видеть тебя на ногах. Я уже начала волноваться; твоя сестра проснулась несколько часов назад.

Кузнец поморщился, сверкнув белыми зубами.

— Да уж, думаю, они удвоили или утроили дозу, которую в меня влили.

Одра кивнула. Она предполагала то же самое.

— Я могу присесть? Меня все еще немного того… — Он покрутил рукой возле головы, а затем указал на изножье ее кровати.

Одра кивнула, поджав под себя ноги и освобождая место.

Он устроился на самом краю, явно стараясь соблюдать приличную дистанцию, но был настолько огромным, что смотреть на то, как он пытается втиснуться в столь крошечное пространство, было почти комично.

— Серша сказала, что вы с Уайлдер пытаетесь разгадать, почему нас похитили. Если ты не против, я хотел бы узнать, к каким выводам вы уже пришли. Понимаю, поздно, но когда я увидел, что ты еще не спишь…

Одра снова отмахнулась от его извинений и подалась вперед, шепну… шепотом произнеся:

— Дело в том, что мы с Уайлдер знаем немного. Наши ситуации похожи. Хотя ее похитили солдаты-фейри, а за мной пришли хорошо одетые, штатские фейри, в обоих случаях присутствовала жрица с вуалью. Уайлдер на этом корабле уже неделю, а для меня прошло всего сутка. — Одра заметила удивление на его лице. — Да, каким-то образом фейри хозяйничают в Хавее уже целую неделю, и при этом на севере, в Рускале, об этом не было ни слуху ни духу. Меня привезли сюда вчера. И я единственная, кого забрали из нашего городка.

Каллум на мгновение задумался над ее словами, поднеся руку к бороде и поглаживая ее привычным жестом. Он поморщился, когда большой палец задел скулу, где сквозь рыжину проступил сине-зеленый синяк.

— Они пришли за нами сегодня утром. Сестра занималась у меня в кузнице. В одну минуту она жалуется на задачу по арифметике, а я говорю ей, что умом в семье пошла она, а не я.