Пышка и демон. Семь желаний - Рэй Харт Страница 21

Вадим нахмурился, оглядывая Адама с головы до ног. Дядя. Очень молодой дядя. И такой хмурый, будто готов поколотить, любого, кто подойдёт к его «племяннице».

— Ну да, конечно, — пробормотал Вадик, протягивая ей ромашки. — Пока, Ева. Я тебе позвоню.

Вскоре ушёл, засунув руки в карманы. Ева заметила уголки билетов в кино, торчащие из его куртки, и на миг её стало грустно.

— Ты чего такой грубый? — повернулась она к Адаму. — Вадик порядочный человек.

— ОН твоё следующее желание? — резко спросил Адам.

— Нет, я просто так говорю.

— Ты себе не представляешь, о чём думал это пежон, когда на меня смотрел, — оборвал Адам.

— И о чём же?

— Хотел со мной драться, — усмехнулся демон. — Пока ты не сказала, что я твой дядя. Он тебе не поверил, между прочим. И хотел пригласить тебя в кино, а после фильма...

Ева посмотрела вслед Вадиму, который скрылся за поворотом.

— Он правда хороший, — мягко протянула она. — Работает инженером, заботится о бабушке, и он так внимательно смотрел со мной семейные фотографии. Что...

— Я знаю о нём всё, — перебил Адам. — Тот ещё тип. Вот уже вторую неделю как ты из головы у него не идёшь. Нашёл о ком думать, придурок.

Ева рассмеялась. Она подхватила Адама под руку, прижалась к его плечу и посмотрела снизу вверх.

— Ты такой забавный, когда ревнуешь.

— Вот ещё, — бросил Адам, но не отстранился. — Много чести.

— Это моя фраза! — возмутилась Ева.

— Теперь моя. Выбрось, этот веник.

— Вот ещё! — выпалила она в ответ, заходясь в весёлом смехе.

Адам и Ева решили пройтись немного по району, и девушка чувствовала, как от демона исходит тепло. Как от солнышка. И это тепло казалось важнее всех красивых слов Кости и всех букетов Вадика.

— Давай загадывай своё желание, — буркнул Адам, когда они дошли до парка. — Некогда мне с тобой целый день торчать.

Ева остановилась, задумалась на миг и выпалила:

— Я хочу быть очень-очень богатой женщиной. Которая помогает нуждающимся людям. И животным.

Адам от досады скривил губы.

— И ты тоже хочешь быть богатой?

— Ну, а что ещё нужно? — пожала плечами Ева. — Думаю, такое призвание принесёт мне радость. Я буду чувствовать себя нужной и полезной обществу.

— Смотри, больше ничего не хочешь уточнить? — спросил Адам, и в его глазах мелькнула хитрая искорка.

Ева на секунду задумалась, но не увидела подвоха.

— Нет, наверное, — пискнула недоверчиво.

— Тогда, да будет так, — торжественно произнёс Адам. — Будет исполнено завтра утром. А сегодня побудь обычной визажисткой.

Он щёлкнул пальцами, и Ева моргнула.

— Погоди, — нахмурилась она. — Ты что, уже исполнил?

— Завтра, — повторил Адам с улыбкой. — Теперь ты должна вкусно позавтракать с бабушкой и идти на работу.

И тут же исчез.

На следующее утро Ева проснулась от непривычного ощущения.

Она лежала на чём-то невероятно мягком. Перина, шёлковые простыни, пуховые подушки. Она потянулась от удовольствия и вдруг услышала, как громко хрустнули её суставы. Позвоночник отозвался острой болью, колени заныли, а пальцы рук будто свело судорогой.

— Господи, что за черт... — пробормотала она и села.

Всё тело болело. Каждый сустав, каждая мышца. Она посмотрела на свои руки — и закричала.

Вместо привычных молодых, упругих рук она видела дряблые, покрытые морщинами кисти с выпирающими венами. Кожа висела складками, пальцы были скрючены артритом.

Ева, кряхтя и охая, с трудом поднялась с кровати. Ноги дрожали, колени отказывались держать. Она доковыляла до огромного старинного зеркала в тяжёлой раме и взглянула.

На неё уставилась со смесью ужаса и гнева древняя старуха. Лет восьмидесяти пяти, не меньше. Седые волосы, собранные в пучок, лицо, изрезанное глубокими морщинами, мутные глаза, сгорбленная спина. На ней была ночная рубашка из грубого хлопка, а на комоде стояла старинная лампа.

— АААДАМ!!! — завопила Ева дряхлым, скрипучим голосом. — Я убью тебя!

На крик прибежала молоденькая служанка в простом сером платье и белом чепце.

— Леди Найтингейл, — затараторила она на английском, — вы звали? У вас снова приступ?

— Кто?! — Ева с трудом развернулась, хватаясь за трость, которую ей подала служанка. — Какая ещё Найтингейл?!

Она стояла и пытаясь вспомнить хоть что-то. И тут до неё дошло.

Флоренс Найтингейл.

«Леди с лампой».

Та самая женщина, которая основала первые школы медсестёр, которая спасла тысячи жизней в Крымскую войну.

— А-а-адам! — вновь простонала Ева, шлёпая по полу босыми старушечьими ногами. — Ну почему?! Почему именно она?! Я просто хотела быть богатой!

Целый день Ева, находясь в теле великой женщины, провела в муках. Она ходила по больницам, раздавала распоряжения, проверяла отчёты. Спина ныла невыносимо, каждый шаг отдавался болью в коленях. Она вспомнила бабушку — как та вечно мазала поясницу ментоловой мазью и охала по утрам.

«Никогда больше не буду жаловаться, что бабуля постоянно стонет, — думала Ева, шаркая по каменному полу. — Никогда! Боже, как же это больно!»

Люди благодарили её. Медсёстры кланялись, больные протягивали руки, чтобы коснуться её платья, врачи спрашивали совета. Ева принимала их слова, кивала, улыбалась, но сама дрожала от боли в пояснице.

«Флоренс это заслужила, — думала Ева о Флоренс. — Она реально столько сделала для всех. И ведь никто не узнает, как она мучилась от болей».

А вечером, когда солнце уже садилось за окнами старого госпиталя, Ева поняла, что это её последний день. Она села за стол и дрожащей, скрюченной рукой написала завещание. Всё состояние Флоренс — на приюты для сирот, больницы для бедных, лечебницы для животных.

Когда последняя буква была выведена, Ева уронила перо и с облегчением откинулась на спинку кресла.

— Ну всё, — прошептала она. — Я сделала это. Теперь можно немного отдохнуть.

Она легла в постель, укрылась шерстяным одеялом и с тихим вздохом закрыла глаза. Последнее, что она прошептала, уже засыпая вечным сном:

— Адам... Адам... Адам!

Перед глазами всё потемнело, комната наполнилась жаром и знакомым запахом дыма.

— Ну что, Флоренс? — голос Адама звенел от хохота. — Как тебе твоё новое тело? Точнее старое.

Казалось он веселится от всей своей демонской души.

Ева открыла глаза. Она снова была собой. Молодой, пухлой, с мягкой кожей и не ноющей спиной. Сидела на своей кровати — с привычным продавленным матрасом.

— Ты... ты... — она ткнула в него пальцем, сверкая глазами. — Ну почему Флоренс?! Я хотела быть просто богатой, а ты сделал меня умирающей старухой!

— Флоренс была прекрасной женщиной, — Адам сел на её стул, вальяжно закинув ногу на ногу, и улыбался во весь рот. — Я её лично