В погоне за лунной альфой - Инесс Эшборн Страница 21

— Я не прошу тебя умирать, — сказал Тэхён. — Я прошу помочь спасти одну волчицу. Она владеет лунный камнем. Без неё у нас нет шансов.

— Лунный камень, — Пак Чхан присвистнул. — Серьёзные игрушки. Зачем он тебе?

— Не мне. Ей. Он внутри неё. Если Чон Пэк доберётся до камня — он станет непобедим.

Пак Чхан замолчал. Долго смотрел в стену, на фотографию серого здания. Потом повернулся к Тэхёну.

— Я помогу, — сказал он. — Но не бесплатно.

— Я заплачу. Сколько скажешь.

— Уверен, что у тебя будет достаточная сумма? — Пак Чхан усмехнулся. — Я помогу тебе спасти твою пару. Так быть оплату требовать наперед не буду, только в случае успешного завершения операции.

Тэхён почувствовал благодарность к старому знакомому.

— По рукам!

Пак Чхан протянул руку. Тэхён пожал её. В момент рукопожатия он почувствовал, как что-то холодное и липкое перетекает с ладони Пака на его собственную. Метка. Магическая печать, которая связывала их теперь до тех пор, пока Тэхён не выполнит обещание.

— Ты только что продал душу, — сказал Пак Чхан, забирая руку. — Надеюсь, она того стоит.

— Стоит, — ответил Тэхён. — Стоит.

Четвёртый и пятый пришли сами. Слухи распространяются среди оборотней быстрее, чем лесной пожар. Тэхён искал союзников две недели — и за это время его маленький отряд разросся до двенадцати человек. Оборотни-изгои, которые потеряли свои стаи. Люди, которым клан Пэк перешёл дорогу. Один маг — молодой парень с зелёными глазами и странной способностью видеть прошлое по запаху. Два бывших наёмника, которым было наплевать на цели, лишь бы платили хорошо.

Тэхён платил. Тем, что у него было — обещаниями, верностью, будущей помощью. Каждый из этих двенадцати взял с него плату, которую он не мог оспорить. Кто-то попросил защиту в будущем. Кто-то — долю территории. Кто-то — просто сказал «потом отдашь».

Самым страшным был маг. Он не попросил ничего. Просто посмотрел на Тэхёна зелёными глазами и сказал:

— Я знаю, что ты станешь великим альфой. В этом мире или в следующем. Я помогу тебе сейчас, а когда наступит твой час — ты поможешь мне. Ты не сможешь отказаться, даже если захочешь. Твоя кровь будет помнить эту клятву.

— Что ты хочешь? — спросил Тэхён.

— Не сейчас, — ответил маг. — Я скажу, когда придёт время. Возможно, ты ещё пожалеешь, что встретил меня. Возможно, я стану твоим самым дорогим союзником. Но без меня вы не войдёте в крепость Чон Пэка. Это факт.

Тэхён сжал зубы. Кивнул.

Они собрались на заброшенном складе на окраине Пусана — слишком близко к лагерю, но Тэхён не хотел уводить опасность к стае. Двенадцать фигур в полумраке: кто-то на двух ногах, кто-то на четырёх, кто-то в человеческом обличье, но с волчьими глазами.

— У нас есть карта? — спросил Пак Чхан.

— Приблизительная, — ответил Тэхён. — Я знаю, что Чон Пэк в Канвондо. Точно место не вычислено.

— Я вычислю, — сказал маг. — Дайте мне вещь Сольми. Что-нибудь, что пахнет ею.

Тэхён достал из рюкзака кинжал, принадлежавший матери Сольми. Маг взял её, закрыл глаза. Запах поплыл по складу — не просто запах, а целая история: руки в муке, улыбка, слёзы, поцелуй у ручья.

— Я вижу её, — прошептал маг. — Бетонная комната. Без окон. Высоко в горах. Крепость стоит на старой вулканической породе. Вход — с южной стороны, но он заминирован. Нужен другой путь.

— Какой? — спросил Тэхён.

— Я найду, — маг открыл глаза. В них больше не было зелени — только чёрные, выжженные зрачки. — Но плата за это будет отдельной. Сейчас я беру немного: твой страх, Тэхён. Запомни, как он пахнет. Я приду за ним позже.

Тэхён не ответил. Он смотрел на карту, на отмеченные точки, на лица своих новых союзников — и понимал, что за каждым из них тянется нить, которая когда-нибудь затянется на его шее. Он продал не душу — он продал будущее. Куски себя, которые больше не принадлежали ему.

Но когда он закрывал глаза и видел Сольми — её лицо, её руки в муке, её улыбку у ручья — цена переставала иметь значение.

Он выиграет эту войну. А потом будет расплачиваться. Возможно, всю жизнь. Возможно, дольше.

Но она будет жива.

И это стоило всего.

Глава 14

Сольми потеряла счёт дням. В бетонной камере без окон время текло иначе — не линейно, а по спирали, замыкаясь само на себе. Еда приходила и уходила, свет горел всегда — жёлтый, утомительный, выедающий глаза, — и только смена кормёжки напоминала о том, что прошёл ещё один оборот.

Она похудела. Это она чувствовала по тому, как свободно висели на ней штаны, как выступали ключицы, как холодный бетонный пол давил на кости сквозь тонкие колени. Но камень внутри неё — тот самый, лунный — не ослабевал. Наоборот, чем голоднее становилось её тело, тем ярче горел камень. Будто он питался не едой, а чем-то другим. Отчаянием? Надеждой? Любовью? Сольми не знала.

Она продолжала медитировать каждый день. Иногда подолгу, пока охрана не начинала стучать в дверь, проверяя, жива ли она. Медитации стали её единственным способом не сойти с ума, не потерять себя в этом сером нигде.

Сегодня она ушла глубоко.

Горы Канвондо встретили её холодным ветром. Сольми стояла на вершине утёса, откуда открывался вид на бескрайнее море сосен — тёмных, почти чёрных в сумерках. Где-то там, далеко внизу, текла река, которую она знала с детства. Сольми прыгала в неё с моста, когда отец учил её плавать. Вода была ледяной даже в августе, но она не боялась. Рядом с отцом она ничего не боялась.

— Папа, — прошептала она в пустоту воспоминаний, — почему ты оставил меня?

Ответа не было. Только ветер шумел в кронах.

Она пошла по знакомой тропе — той самой, что вела к хижине. Ноги утопали в мягком мху, воздух пах смолой и сухой корой. Тропа вилась между валунами, поросшими лишайником, потом ныряла вниз, к ручью, где они с отцом ловили форель почти голыми руками.

— Смотри, Сольми, — говорил он, стоя по колено в ледяной воде. — Рука должна стать продолжением реки. Не борись с течением. Стань им.

Она не понимала тогда. Думала, он учит её рыбачить. Теперь, сидя в бетонной камере с серебряными цепями на шее, она поняла: он учил её выживать. Не бороться с обстоятельствами — становиться ими. Течь туда, куда нужно. Огибать камни, а не разбиваться о