Легенда о драконьей невесте - София Хартманн Страница 21

Рюнал думал о Калисе. Сестра точно попала туда не по своей воле, и ее корявый почерк с кляксами это доказывал. Что там с ней делали? Пытали? О худшем и думать не хотелось.

Тат хрипел, несясь по заснеженным лесам, срезая путь. Удары шести сильных ног едва ли не сотрясали землю. Рюнал склонился к его шее и снова пришпорил радюра. Тот взревел и ускорился, как желал того господин. Другого ему и не оставалось.

«Изменник. Наследник. Сын», — снова и снова Рюнал слышал эти три слова, будто наяву. Он выпустил из рук поводья и что есть сил прижал ладони к ушам, пытаясь заглушить навязчивый шепот. Радюр, почувствовав свободу, сбавил ход, а потом и вовсе остановился посреди леса из серебристых фирналей**.

— Хватит! — почти заревел Рюнал, зажмурившись.

«Изменник, наследник или сын?» — шептал голос, будто давая выбор самому принцу.

Рюнал распахнул глаза и спрыгнул с Тата, чуть покачнувшись. Вокруг него серебром горели деревья, а где-то наверху шелестел снег на ветках. Тишина, покой. Только не для наследника — он сжимал кулаки и беспокойно ходил из стороны в сторону, пока наконец окончательно не взорвался — кулак врезался в ствол ближайшего дерева. Древесина затрещала, зашелестели иголки и снег, тут же устремившись градом на голову принцу.

Голос затих.

Но навсегда ли?

Рюнал тяжело дышал, глядя перед собой. Где-то вдалеке раздался крик грака, и это вернуло наследника в реальность.

— Да что со мной?.. — пробормотал наследник, снова натягивая поводья.

Тат в ответ лишь фыркнул.

— Ты прав, мой друг. Нам нельзя забываться.

Радюр и всадник снова понеслись вперед сквозь теплеющий к югу воздух. Рюнал чувствовал, как в груди заходится в агонии сердце, и пытался убедить себя, что все под контролем. Он ведь наследник Правителя — он должен, должен быть собранным и уверенным. Вот только уверенность осталась далеко позади — в стенах родового замка, который теперь казался таким же далеким, как Луна на небосводе.

* * *

Спустя несколько свечей мороз отступил. И это значило, что Рюнал уже был совсем близко — настолько, что духу продолжать путь не хватало. Он свернул к деревне и проскакал ее всю, пока не наткнулся на трактир. Хотелось перевести дыхание и хоть немного поесть. Вряд ли он сможет чем-то помочь отцу или сестре изможденный. К тому же, в запасе должно быть еще немного времени. Тело требовало отдыха, и Рюнал больше не мог сопротивляться его зову.

В помещении было шумно и весело, но Рюнал словно не видел лиц и не слышал галдежа пьяных посетителей. Кинув на стойку три золотых, он забрал еду и грат*** и сел в углу, подальше от всех.

Голова гудела — за последние пару лун он почти не спал и не ел, только и делал, что работал. И пусть это было его привычным распорядком в последние... сколько? Кажется, Рюнал даже не считал. Каждый круг для него был одинаковым. С единственным отличием — отец старел и становился все более жестоким.

Теперь же цикл нарушился. Повстанцы вырвали его из привычной колеи, и Рюнал — в самых укромных уголках души — думал, что благодарен им за это. Низкая, ужасно стыдная мысль. Как мог он вообще думать о таком? Как мог благодарить — даже не вслух — изменников и врагов государства за тишину? Но Рюнал чувствовал эту тишину и не мог противиться. Она разливалась по телу, заливала душу, и здесь, в грязном трактире, наследник был счастливее, чем в родном Зарове.

«Изменник», — раздалось в голове. Как приговор.

— Но по-другому я не могу... — пробормотал наследник, за раз выпивая остатки грата в кружке.

Нужно было продолжать путь. Даже если единственное, чего ему хотелось, — забраться под одеяло и свернуться в комок, как в детстве. Но в этот раз рядом не будет мамы, чтобы спасти от монстров. Теперь придется справляться одному.

«Нет, все-таки не совсем одному», — подумал Рюнал и сжал в кармане кусочек ткани с кресла матери.

Но прежде нужно было выяснить, как далеко ему еще предстоит ехать. И понять, в верном ли направлении он движется. Карты помогали, пока Рюнал знал направление. Сейчас же, когда он не знал точного места, они оказались бесполезны.

Рюнал подошел к стойке и подозвал трактирщика взмахом руки.

— Чего изволите, господин? — уточнил немолодой мужчина, протирая кружку.

— Укажи-ка мне путь к Святилищу Утренней Росы.

Трактирщик приподнял брови, а затем свел их к переносице.

— Не знаем такого, — голос стал грубее, будто мужчина хотел поскорее отделаться от принца.

Рюнал спокойно кивнул. Конечно, он и не ожидал, что все окажется так просто. Местные наверняка поддерживают повстанцев, а потому не станут выдавать первому встречному расположение их логова.

Нужно надавить. Пару секунд Рюнал глядел на деревянную столешницу, раздумывая, какой путь выбрать. Вдруг его план не сработает? Что делать тогда? Но собрав в кулак все силы, он вернул себе самообладание. Затем поднял глаза. В них стояли слезы.

— Как же так? Как же так? — забормотал он срывающимся голосом, будто эмоции наконец прорвали ледяную плотину. Руки его плетьми упали со стойки, а губы затряслись. Он снова взглянул на трактирщика и рывком придвинулся к нему. — Неужели все напрасно? Я так долго искал тех, кто сможет вылечить мою сестру от этой чудовищной огненной болезни! А теперь... теперь...

Рюнал всхлипнул и, отвернувшись от стойки, закрыл рот рукой. Выждав пару секунд, он медленно зашагал к выходу из трактира. Сердце застучало отчаянно. Наследник уже решил, что план не сработал, но его вдруг окликнули:

— Погоди!

Рюнал еще раз всхлипнул для вида и повернулся к трактирщику.

— Не нужно надо мной насмехаться! Я лишь хочу спасти сестру!

И, зажмурившись, он вновь отвернулся, собираясь уходить.

— Да погоди, господин! Помогу я тебе!

Трактирщик выбежал из-за стойки и положил руку Рюналу на плечо. Тот мысленно усмехнулся, глянул на мужчину и неверяще протянул:

— Правда... поможешь?

И трактирщик действительно указал путь. Даже выдал карту, растрогавшись историей Рюнала. Тот сердечно поблагодарил мужчину за помощь — тряс его руку так долго, что самому начало казаться, что он переигрывает.

И, рассыпаясь в благодарностях, засунул карту в сумку и вышел из трактира с победной улыбкой. Не зря отец обучал его искусству манипуляции. Пригодилось все-таки.

И вот, он снова несется вперед, к семье, но теперь на душе у него лежит камень, на котором высечено так