Великолепие смерти - Рея Рейнуотер Страница 21

— Понимаю. — Офицер Филлипс слегка наклонился, его голос понизился, словно мы делили секрет. — Если вам станет легче, турбулентность пугает меня до чертиков. Чувство, будто вселенная трясет тебя за плечи, понимаете?

Я кивнула, но все, о чем я могла думать, было: Я убила человека этими руками.

Мои пальцы инстинктивно сжались, словно я все еще чувствовала мягкость ее кожи и мучительную необратимость случившегося.

— У вас добрые глаза, — вдруг сказал он. Комплимент прозвучал невпопад. Мысль, которая нечаянно вылетела из его рта.

Я моргнула.

— Простите? — Это был его способ флиртовать? Или меня действительно собирались арестовать за добрые глаза серийного убийцы, потому что это определенно ощущалось как последнее.

— Добрые глаза. Такие… как у человека, который работает волонтером в приютах для животных и варит суп.

Я чуть не поперхнулась.

— Суп?

Он рассмеялся.

— Ага. Вы просто кажетесь… хорошей. Вот и всё.

Чувство вины ударило с такой силой, что я покачнулась. Хорошая. Он думал, я хорошая. Я только что…

Сотрудница на посадке поманила следующую группу вперед.

Спасена объявлением посадки.

— Мне пора… — Я неуклюже указала в сторону выхода.

— Конечно, — сказал он, отступая, чтобы пропустить меня. — Хорошего полета, Элизабет.

Я застыла.

Элизабет? Я обернулась, но он уже был погружен в разговор с женщиной, проверявшей его посадочный талон.

Тут до меня дошло. Он сказал не «Элизабет». Он сказал: «Бритта».

У меня внутри все оборвалось. Я похлопала по черной ленте в кармане, и мое сердце начало бешено колотиться. Она даже не была моей…

Как и спокойствие, за которое я отчаянно цеплялась.

Глава двенадцатая

Я проверила свой посадочный талон: место в середине, левая сторона, ряд двадцать два. Неудачно. Двадцать два не было плохим числом. Это был просто возраст, в котором меня прокляли.

По иронии оно должно было символизировать исполнение желаний [прим. — в нумерологии число двадцать два символизирует исполнение желаний]. Некоторые даже говорили, что оно отмечает начало пути близнецового пламени [прим. — близнецовое пламя (twin flame) — это эзотерическая концепция, описывающая встречу двух половинок одной души, воплощенных в разных телах].

Я не верила ни в одно, ни в другое.

И все же я позволяла числу Смерти не давать мне спать по ночам и позволяла звуку ветряных колокольчиков моей матери забираться под кожу. Поэтому, когда я села в кресло, число село вместе со мной, тихое и нежеланное.

Филлипс и Смит были всего в нескольких рядах позади меня, и Филлипс неловко показал мне большой палец вверх, проходя мимо. Смит ткнул его локтем, закатывая глаза. Какими бы безобидными они ни были, мягкий флирт Филлипса не помог унять сухость во рту или нарастающую головную боль.

Пожилая женщина, сидевшая у окна, уже спала, а молодой человек у прохода одарил меня похотливой улыбкой, когда я протискивалась мимо его коленей, чтобы занять среднее место.

Я подавила желание «случайно» ткнуть его локтем, когда он поприветствовал меня словами: «Привет, красавица», и вместо этого ответила скупой улыбкой.

Любая надежда поспать во время этого пятичасового перелета умерла в тот момент, когда Филлипс и Смит подошли ко мне. Я не смогу расслабиться — особенно в переполненном металлическом туннеле на высоте тридцати тысяч футов.

— Что привело вас в Бостон? — спросил мой сосед, толкая меня в бок.

Отлично. Мне фантастически повезло.

Я буркнула, ответив коротко, надеясь, что мой тон даст понять, что я буду весьма признательна, если он отстанет.

— Дела.

— Ладно, ладно, ладно, — усмехнулся он.

На этот раз я закатила глаза.

— Я… — он наклонился, его дыхание представляло собой смесь салями и кофе. — Еду за удовольствием.

— Это чудесно, — сказала я, откидывая голову на спинку кресла. Может, если я притворюсь спящей, он поймет намек.

К его чести, на какое-то время это сработало. Мы взлетели в тишине, и первый час он листал свой телефон. Я не спала, но этого было достаточно. Я позволила ровному гулу двигателей заглушить мои мысли, позволила всему раствориться в белом шуме.

Я не боялась смерти. В определенные моменты своей жизни я даже приветствовала эту мысль с распростертыми объятиями и с открытым сердцем. Но когда ты бессмертна, есть вещи куда хуже могилы.

Бретт вдруг ахнул, ослепив меня экраном своего телефона, когда сунул его прямо мне в лицо.

— У вас есть близнец, Бритта? — спросил он, слишком громко для закрытого салона самолета.

Это была новостная статья.

МЕРТВАЯ ЖЕНЩИНА, ПРОПАВШАЯ НЯНЯ: ЖУТКАЯ СЦЕНА В ДЕТСКОЙ БОЛЬНИЦЕ

Мое сердце упало. Вырвав телефон из его рук, я пролистала статью.

— Эй!

Но я не слушала. Слова из статьи крепко засели у меня в голове.

Камеры наблюдения зафиксировали женщину, покидающую место происшествия. Власти обращаются к общественности за помощью в ее опознании.

— Она выглядит совсем как вы!

На фото внизу статьи была я — выбегающая из больницы, лицо, повернутое к камерам. Черт.

— На ней даже такая же толстовка… — ахнул Бретт, тыкая пальцем в экран, чтобы увеличить изображение.

— Мы вполне можем быть двойниками, да, с ума сойти! — выпалила я, возвращая телефон обратно ему в руки. — Не возражаете, если я выйду? Мне нужно в туалет. — Я отстегнула ремень, уже двигаясь к проходу.

— Да, без проблем, — сказал Бретт, откидываясь назад, чтобы я могла перелезть через его ноги, при этом едва оторвав взгляд от экрана.

Он повернулся на своем сиденье и сунул телефон парню позади себя.

— Эй, вам не кажется, что они похожи? С ума сойти, правда?

Я поморщилась, натягивая капюшон, и поспешила по узкому проходу, уворачиваясь от плеч и локтей. Ладони вспотели, сердце бешено колотилось. Мое лицо было на том экране. И Бретт был полон решимости показать его всему проклятому самолету.

Взглянув через плечо, я увидела, что Филлипс и Смит оба смотрят в мою сторону — вероятно, из-за дурацкого пронзительного голоса Бретта.

Оказавшись внутри крошечного туалета, я заперла дверь и прислонилась к ней, упершись лбом в твердый пластик. Я была в ловушке. Лечу в самолете. Еще три часа.

Встряхнув руками, я попыталась собраться, но самообладание тут же ускользнуло, когда на меня навалилось произошедшее за сегодня. Считай, Астория, дыши. Я сделала несколько дыхательных упражнений, глядя на свое изможденное отражение в маленьком зеркале.

Черт возьми.

Я ударила кулаком по раковине.

Одна статья. Всего одна. Информация была расплывчатой, но журналист все равно умудрился представить все в худшем свете. И как иначе? Если кто-то копнет достаточно глубоко, они обнаружат, что Элизабет Родс не существует.

От этой мысли меня захлестнула тошнота.

Пайпер. Санджай. Ишани.

— Мэм, с вами все в