Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! - Илана Васина Страница 21

— Да, но, возможно, есть какой-то магический способ… — начинаю неуверенно, но замолкаю, натолкнувшись на каменное выражение лица.

На глаза наворачиваются слезы, и я невольно опускаю ладонь на живот. Мой малыш. Я не вернусь туда, где ему грозит опасность.

Пересиливая себя, дрожащим голосом прошу:

— Пожалуйста. В память о моем отце. Подскажите, как я могу разорвать связь с мужем!

— В память о магистре Мирте я забуду о нашем разговоре и посоветую вернуться к мужу. Чем скорее, тем лучше.

Его слова острым лезвием проходят по сердцу.

Сглатываю ком в горле. Отчаянно пытаюсь не разрыдаться в голос. Едва держу лицо. Сдавленно прошу:

— Тогда… не могли бы вы оказать мне другую услугу?

— Какую именно?

— Открыть портал на другой конец Империи и не говорить мужу, куда я исчезла.

Глаза опускаю, но при этом чувствую на себе тяжелый взгляд. Только драконы так могут смотреть. Тяжело, пронзительно, до мурашек по коже.

— Луара, — называет меня просто по имени, без титулов — так магистр Вернон обращался ко мне в далеком детстве. — Луара, вы должны понять, что…

Внезапно он замолкает.

Слышу за спиной тяжелое дыхание.

А затем прямо над ухом раздается знакомый, мужской голос, от которого сердце трусливо ухает в пятки.

Глава 19

— Вот ты где, дорогая! — мне на талию опускается тяжелая ладонь, с силой вжимая в твердые бедра. — Что же, Армин... Было очень любезно с твоей стороны развлечь мою жену. Теперь нам пора идти.

Стою, окаменевшая от шока и страха. Не смею обернуться. Боюсь столкнуться с ним взглядом и прочитать там свой приговор. Хотя по голосу, в котором вибрируют злые нотки, уже понятно, что ждет меня дома, помимо отравленных иголок.

Мотаю головой в такт своим мыслям.

Домой не вернусь.

Ни за что.

— Дарран, — кивает магистр, приветствуя мужа с едва заметным холодком. — Не знаю, как принято в твоем ведомстве, а в моей Академии стучатся прежде, чем войти.

— Ты же знаешь, мне плевать на условности. Я беру свое, — усмехается муж, — без стука и светской чепухи.

Чувствую, как пружинят каменные мышцы под его одеждой. Муж тянет меня к выходу, а я скольжу по лакированному паркету и безуспешно пытаюсь стряхнуть с талии широкое запястье. Вот только легче, наверно, было бы сдвинуть гранитную глыбу.

Он мог бы закончить этот фарс, закинув меня на плечо, но в присутствии чужого дракона вынужден соблюдать хотя бы толику условностей, о которых только что отзывался с презрением.

— Думаю, тебе будет любопытно, — небрежно бросает Вернон, склонившись над кипой бумаг, разложеннымх по столу. — Мы как раз обсуждали с адепткой условия поступления. Можешь остаться и послушать. По дружбе.

Слова ректора медленно доходят до мозга, но как следует осознать их не получается.

Какая адептка? Какое поступление? О чем он? Неужели все-таки решил мне помочь?

Но я ведь не собиралась учиться магии! Хотя... Если учеба поможет мне выбраться из клетки, то дайте мне учебники, и я с радостью превращусь в самую прилежную заучку!

Хватка Даррана ослабевает, позволяя, наконец, освободиться из его рук. Похоже, он задается теми же вопросами, что и я, и перед уходом собирается все прояснить.

— Значит, адептка, — он передергивает плечами и буравит собеседника пристальным взглядом, от которого воздух в помещении сразу холодеет на несколько градусов.

Тот ни капли не тушуется.

— Я знал, что ты будешь не в восторге. Но леди Амакиир умеет быть невероятно убедительной, — вежливо кивает в мою сторону.

— Вот как, — муж щурит глаза, словно приценивается к противнику. — И кто оплатит ей учебу? Насколько мне известно, годовой курс в Академии обходится в двадцать тысяч рахм. Видимо, леди Амакиир забыла, что таких денег у нее нет.

— Статья двести тридцать пять внутреннего устава Академии, — ректор с безмятежной улыбкой разводит руками. — На основании десятилетнего стажа преподавателей их дети, имеющие магическое дарование, имеют право на бесплатное обучение в Академии. Против устава не попрешь, сам понимаешь.

— В таком случае, попросим Луару продемонстрировать нам какое-нибудь магическое дарование, — Дарран выдвигает меня в сторону ректора, словно артистку на сцену, и ехидно добавляет: — Вперед, дорогая, не стесняйся! Покажи нам что-нибудь эффектное!

Его слова бьют по больному. Муж считает, что мой единственный дар — предвидение, о котором с сегодняшнего дня я вынуждена молчать. Он не знает, что жена шьет, бывает, не только руками. Я и сама не уверена, сойдут ли мои фокусы с иголкой за «дарование», но ничего другого показать все равно не смогу.

Отцепляю от пояса вещевой мешок под темным плащом. Стараюсь при этом не обращать внимания на потяжелевшее дыхание мужа — он только теперь понимает, что я заранее готовилась к побегу.

Под настороженным взглядом Даррана вынимаю из плотной мешковины коробочку с иголками, вдеваю в ушко синюю нить.

На темно-сапфировом камзоле мужа с самого утра болтается пуговица, удерживаясь на одном честном слове. Вот на ней сейчас и продемонстрирую свои навыки!

Подкидываю иглу в воздух, мысленно ею управляя, вонзаю в блестящую пуговицу и семью стежками намертво пришиваю к ткани. Привычно закрепляю нить, отрываю. Все также, силой мысли, убираю иголку в коробочку и засовываю обратно, в вещевой мешок.

Готово. Пуговица пришита. Без единого прикосновения. Без всяких плетений. Но сойдет ли это для поступления?

Перевожу взгляд с Даррана на Вернона. На лицах драконов ничего не возможно прочитать, а я взволнованно дышу, понятия не имея, как растолковать их молчание.

Я никогда не училась магическим плетениям. Отец показывал мне, совсем маленькой, как делать порталы, но на втором уроке что-то пошло не так. Вместо соседней комнаты меня занесло в лесные дебри, с комарами, слепнями, ядовитыми растениями и воющими хищниками. Родители насилу нашли меня, зареванную, покусанную насекомыми, перенесли домой и долго отпаивали успокоительным чаем.

С тех пор я панически боялась магии в своих руках. Отец уговаривал меня вернуться