Песнь Света о черничной весне - Кира Цитри Страница 21

Ниалл хмурился. Пушистые светлые брови сошлись на переносице, лазурные глаза поблескивали в полумраке, точно два алмаза на солнце. Он медленно шел вперед, крепко держа Персефону за ладонь. Девушка шла позади, все время оборачиваясь. Арфу она все еще не слышала, только звук шипения, чьих-то шагов, шепот, который усиливало эхо Хрустальной пещеры. Вдруг Ниалл замер и увеличил свечение своего шара.

— Ты слышала? — шепнул он.

— Я постоянно что — то слышу, — ответила девушка и поежилась.

Ниалл отрицательно качнул головой. Он читал, в Хрустальной пещере постоянно раздаются пугающие звуки, способные запутать путников, ведь Арфе не нравится, когда ее тревожат без дела с глупыми вопросами. Обычно, маги хотят знать когда их настигнет богатство, слава и как влюбить в себя Богов. Ниалл замер. Рука, удерживающая Персефону напряглась, а потом слева с боевым кличем на них кто-то прыгнул. Девушка успела увидеть золотые рога, как Ниалл закрыл ее своей спиной и в его ладони вспыхнул меч Света. Он мерцал золотистым свечением, а с его острия на землю с шипением падал огонь. Существо напоминало чертенка, которым детей пугают родители, читая им сказки за непослушание. Вокруг рогов в свете блестела опушка черных кудрявых волос. Лицо напоминало человеческое, вот только вместо носа был ярко-розовый пятачок. На щеках кое-где были пучки волос, похожие на ворс щетки — такие же жесткие и колючие. Тело человеческое: гладкая оливковая грудь, рельефный торс, ноги покрыты теплыми штанами, а вместо стоп копыта, запястья, как ни странно, человеческие, но с шестью пальцами.

Существо выстрелило золотистой магией и встретилось с преградой в виде меча Света. Когда он увидел в кого посмел выстрелить, то пронзительные обсидиановые глаза расширились от ужаса, алые пухлые губы задрожали и он спешно рухнул на колени, прижался к ногам Ниалла, причитая писклявым голосом:

— Опростоволосился! Не признал! Повелитель, простите, я думал, это нарушители опять пожаловали, захотел проучить.

Ниалл потушил в руке меч, брезгливо скривился, выдергивая свои ноги из мертвой хватки стражника. Он отряхнул штанины и высокомерно заявил:

— Вставай! На первый раз прощу, но в следующий раз будешь кишки свои соскребать с ледяных стен.

Страж побледнел, закивал головой и встал, сложив ладони в молитвенном жесте. Он заинтересованно посмотрел на Персефону, робко и с опаской выглядывающей из-за спины Повелителя. Ниалл проследил за его взглядом и отодвинул девушку дальше.

— Только попробуй! — предупредил Бог.

Стражи с обсидиановыми глазами затягивали в свой омут, охмуряли, заставляя смотреть в них, не отрываясь. Сколько же людей превратились в ледяные изваяния — не счесть. Страж моргнул, скидывая свою притягательность. Он улыбнулся, обнажив ряд черных острых зубов и воскликнул:

— Я хотел помочь, Повелитель! Девочка ищет Арфу? Я могу привести прямиком к ней.

Персефона выскочила из-за спины Бога и обворожительно улыбнулась:

— Было бы прекрасно!

Но Ниалл дернул ее за ладонь и оборвал:

— Мы не нуждаемся в помощи. Ты свободен.

Страж поджал губы, поклонился, напоследок стрельнул в Персефону свой гипнотический взгляд и скрылся во мраке.

— Ниалл! — прорычала она. — Он мог бы помочь!

— Не мог. Это страж, Персефона! Он затащил бы тебя еще дальше в снежный лабиринт. Хочешь украсить своим красивым личиком пещеру? Пожалуйста, я тебя не держу, — Ниалл отпустил ее ладонь, и бодрым шагом пошел дальше, унося с собой свет.

Щеки Персефоны запылали. Он считает ее красивой? Девушка быстро догнала его и схватила за руку, чтобы не потеряться.

— Что, здравый смысл все — таки посетил твою светлую головку? — язвительно поинтересовался Ниалл. Девушка промолчала.

Время тягуче остановилось. Персефоне казалось, ледяные коридоры не сменяют друг друга, а они с Ниаллом просто ходят по кругу. В животе предательски заурчало, глаза начинали слипаться от одинаковой картинки заснеженного пейзажа. Ноги еле поспевали за Повелителем. В какой-то момент она споткнулась о булыжник и упала бы на колени, если бы Ниалл вовремя не потянул ее наверх. Сначала он недовольно цокнул, а затем взглянул на ее страдающее лицо, услышал урчание в животе и заметил как тело Персефоны трясется от потраченной на заклинание силы. Чтобы согреться, девушка использовала Хаос.

— Все, привал, — констатировал Ниалл и положил свой рюкзак у ледяной стены.

Персефона бросила свой рядом и плюхнулась прямо на холодный пол, прикрывая в блаженстве глаза. Она не знала сколько так просидела, но когда ее плеча коснулись горячие пальцы, она вздрогнула и распахнула глаза. Руки Персефоны покрылись обсидиановым туманом. Щит — едва мерцающий, но осязаемый, вспыхнул на ее пальцах. Ниалл использовал свою магию, чтобы дать ей немного тепла.

— Не трать свою энергию, — сказал Бог. — Ты взяла с собой что поесть?

Персефона отвела глаза и отрицательно качнула головой. Она думала, стоит им войти в Хрустальную пещеру, Арфа сразу же запоет и пригласит Персефону в свои холодные объятия. Ниалл тяжело вздохнул. Он повесил на плечо рюкзак, усилил свечение своего шара и наказал:

— Сиди здесь, никуда не уходи, ни с кем не говори. Сиди и жди меня, поняла?

— Куда ты? — испуганно ахнула Персефона.

— За едой. Думала, Арфа сразу же запоет для тебя, глупая девчонка? — усмехнулся Ниалл. — Молись всем Богам сразу, чтобы мы не остались здесь навечно. Я то могу переместиться путями Света, а вот смертную пещера не отпустит.

Девушка побледнела и испуганно сжала в руках край рюкзака на котором сидела. Ниалл коснулся ее запястья пальцем и на руке девушки образовалась метка — солнце, лучи которого огибали ее запястье. Персефона зашипела от боли и потерла метку рукой.

— Если с тобой что — то случится, просто коснись ее и назови мое имя. — Ниалл коснулся нити Света и его фигура рассыпалась золотистыми искрами.

В Снежной долине рассвет начинался в четыре утра. Чуть позже, чем, например, в Дэрлае, где багряное солнце восходит на час раньше, освещает лучами горизонт, распускает нежными касаниями лепестки цветов, подсвечивает капли росы на тонких травинках и будит людей своими звонкими поцелуями. В Снежной долине с ее почти вечными снегами, летом царит совершенно другая погода. Серебристые снежинки периодически валят с ясного лазурного неба, садятся на опушки елей, запутываются в волосах магов, оставляют на щеках детей влажные поцелуи. Ниалл обожал рассвет. Эта незримая черта, отделяющая ночь ото дня с ее особенным запахом. Бархатный