Бури ярости - Изабелла Халиди Страница 21

Его взгляд потемнел, остановившись на ее широко открытом рте. Не отрываясь от ее лица, его палец обвел складку над кружевными трусиками.

— Я буду трахать тебя в эту прелестную маленькую дырочку, пока ты не превратишься в лужицу спермы, и я не остановлюсь, пока ты не будешь выкрикивать мое имя, пока мое семя не изольется из твоей задницы.

Она застонала, его грязные слова вызвали в ее голове образы, как он разрывал ее надвое, его член заполнял ее до предела, когда он кончал в нее.

Затем рука метнулась к ее горлу, его дикий взгляд заставил ее сердце пульсировать от желания.

— Твои пальцы больше никогда не войдут в твою киску, Дуна, я думал, что ясно дал это понять.

Она усмехнулась, слишком хорошо вспомнив, какие грязные обещания он давал ей, когда жил в Ниссе.

— Нет, твои точные слова были о том, что я никогда не буду трогать себя пальцем, если ты меня трахнешь, — она посмотрела на него сверху вниз. — Вы не трахали меня, генерал.

Он наклонился, слегка сжимая ее шею.

— Пока.

Руки метнулись к ее заднице, схватив за мясистые ягодицы, когда Катал поднял ее и понес внутрь темных покоев, опустив на массивные подушки, разбросанные по твердому полу.

Пара теневых рук материализовалась перед ней, когда фигура Катала погрузилась во тьму, схватив ее за колени и раздвигая их, пока она полностью не раскрылась.

Ее ночная рубашка задралась, обнажив трусики под ней и загорелую кожу. Жар поднялся в ней, когда еще одна пара усиков черного дерева обхватила ее толстые бедра, прижимая к подушкам, не давая Дуне возможности пошевелиться.

— Что происходит? — она что-то пробормотала, когда ее запястья были связаны клубящимися ночными змеями над ее головой, не зная, должна ли она бороться с этим или поддаться смерчу ощущений, которые в данный момент сеяли в ней хаос.

— То, что я обещал, — прогрохотал низкий бархатистый голос Катала, черты его лица были скрыты густой эбонитовой вуалью, когда другая черная рука тени сжала ее горло. — Ты думала, что сможешь сбежать от меня? Что я так легко отпущу тебя?

Она судорожно втянула воздух, одно только его присутствие заставляло скользить по ее горящей сердцевине, как будто ее тело знало, кому оно принадлежало.

— Я говорил тебе, что вернусь за тобой. Ты думала, я забуду? — он усмехнулся, звук был глубоко коварным, но в то же время многообещающим. — Я представлял этот момент каждый час бодрствования в течение последних шести месяцев. Ничто не помешает мне поступить с тобой по-своему, Дуна. А теперь успокойся, пока я наконец не попробую.

— Что… — выдохнула она, слова застряли у нее в горле, когда пальцы задели ее прикрытый клитор, слегка надавливая на пульсирующий бугорок.

Щупальца обвились вокруг нее, приподнимая, в то время как еще два зацепились за ее трусики и очень медленно спустили их с ее ноющего тела, возвращая ее на плюшевые подушки, удерживая в фиксированном положении.

Затем ее колени были отведены назад, ее обнаженная киска была полностью выставлена напоказ мужественному мужчине, окутанному тенью, широко раскрытая прямо перед его фигурой, словно готовящееся быть проткнутым насквозь.

— О, черт, — простонала она, когда ее киска покрылась влагой, ее соки хлынули из нее, пропитывая пышную ткань под ними.

— Посмотри на себя, вся мокрая и готовая к бою, — промурлыкал он, его голос стал опасно низким, его темные руки держали ее колени, приподнятые по бокам, когда его взгляд остановился на ее влажном лоне, пока он ласкал ее кожу. — Чертовски божественно.

Он облизнул губы, глаза потемнели.

— Тебе что-то нужно, Дуна? Скажи это.

Она сглотнула, в горле у нее так пересохло, что казалось, оно вот-вот закрылось бы от недостатка жидкости.

— Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне, но… я… я хочу видеть тебя, Катал. Пожалуйста.

— Как пожелаешь, маленькое чудовище.

Каждая его черта снова стала видимой, тени медленно спадали с его возвышающегося тела, стоявшего на коленях между ее раздвинутых ног, и только те, что удерживали ее на месте, оставались неподвижными.

— Теперь, когда ты добилась своего, моя очередь.

Его глаза впились в нее, пока его пальцы касались ее влажной щели, слегка погружаясь во влажный вход и продвигаясь вверх, надавливая на ее пульсирующий клитор, описывая круги по ее набухшему бугорку, его пристальный взгляд не отрывался от ее лица.

Она дернулась, ее рот широко открылся, когда она наблюдала за движениями его руки, ее пальцам отчаянно требовалось за что-нибудь ухватиться.

— Я хочу прикоснуться к тебе.

Он ухмыльнулся, в его глазах блеснули озорные огоньки.

— Тогда очень жаль, что ты уже потратила впустую свое единственное желание, — он усилил давление, когда она зашипела, его тени удерживали ее. — В следующий раз будь осторожна в своих просьбах.

Опустив голову так, что его лицо оказалось на волосок от ее мокрой киски, он вдохнул ее аромат, чистое блаженство окутало его черты, когда он закрыл глаза.

Дуна захныкала, его пальцы безжалостно разминали ее пульсирующий клитор, ее киска сжималась от пустоты, отчаянно нуждаясь в чем-то, чтобы заполнило ее.

Словно прочитав ее мысли, веки Катал внезапно распахнулись. Его смертоносный взгляд впился в нее, когда он опустил рот к центру ее тела и, высунув язык, лизнул ее влажную щель.

Она выругалась, застонала, выгибая спину, и это было настолько восхитительное ощущение, что Дуна была уверена, что она воспламенилась бы от одного только его пылкого прикосновения.

— Такая восхитительная киска, — простонал он, его язык прошелся по ее складочкам и вокруг набухшего бугорка, покрывая его ее возбуждением, пока он ласкал ее.

Он был безжалостным, чистым злом, без капли раскаяния за то, что он делал с ней, за звуки, которые он извлекал из Дуны.

Как изголодавшийся мужчина, он наслаждался ее блестящей розовой плотью, его хватка была мучительной, он прижимал ее колени к бокам, в то время как его лицо исчезало в ее сочной сердцевине.

— Пожалуйста, Катал, позволь мне прикоснуться к тебе, — прохрипела она, когда он вылизал всю ее киску, от сочащейся влагой щели до набухшего бугорка, затем снова, бесконечно, образуя лужицу под ней.

— О Боже, пожалуйста! — причитала она, ее голова откинулась на подушки, связанные запястья повисли над ней, ее тело дико тряслось, неспособное защититься от того, что этот дьявольский мужчина делал с ней.

Он ухмыльнулся, надавив на ее пульсирующий клитор, широко высунув язык и описав им восьмерку, когда