Окровавленный - Дженика Сноу Страница 21

Я была насквозь мокрой. Внутри все безжалостно пульсировало. Я сжала бедра, но это никак не помогло унять эту боль. Я должна сопротивляться. Мне нужно его оттолкнуть, накричать на него, расцарапать лицо... сделать хоть что-нибудь. Ведь он меня похитил.

Но когда я встретила его взгляд... эти темные, бездонные глаза, наполненные вековым голодом и чем-то опасно близким к нежности, я не двинулась с места. Вместо этого я приподняла подбородок, обнажая перед ним шею в молчаливой капитуляции.

Его губы снова коснулись ее, теперь уже более мягко, благоговейно. И это сломило меня. Я снова прошептала его имя, впиваясь ногтями в широкие плечи. Иван поцеловал меня еще раз, на этот раз медленнее, глубже и дольше, словно хотел выжечь клеймо изнутри меня.

И когда он, наконец, отстранился, мои губы были припухшими, а дыхание прерывистым.

— Ты ненавидишь меня, — сказал он низким и мягким голосом, полным темного желания.

— Я должна, — слишком тихо прошептала я.

Его взгляд упал на мои губы, и уголки его губ слегка изогнулись.

— Но не ненавидишь. — Это был не вопрос. Он провел подушечкой большого пальца по моей нижней губе, успокаивая кожу легчайшим прикосновением. — Не по-настоящему, не так-ли, красавица?

Я закрыла глаза, потому что правда была слишком опасна и очевидна.

Когда он, наконец, отстранился, то отсутствие его тепла ударило больнее, чем близость с ним. Я обхватила себя руками, стараясь не дрожать... не тянуться к нему и не умолять его дать мне больше. Его взгляд задержался на мне, твердый и уверенный, тяжесть давила, словно плита и, как огонь поглощала.

— Завтра, — произнёс он, проводя большим пальцем по моей щеке, и в его голосе послышались все те же нотки обещания и угрозы, — Ты вспомнишь больше. И отдашь мне больше, Клара.

И он исчез, оставив меня одну с горящими губами и изнывающим телом.

Но какая-то предательская часть меня страстно желала, чтобы он вернулся и завершил начатое.

ГЛАВА 14

Клара

На следующий день я ощущала странное предвкушение. Голос Ивана эхом звучал у меня в голове… о том, что завтра я вспомню большее.

Я снова и снова представляла, как Иван прикасается ко мне. Даже тень его прикосновения оставалась на моей коже, словно призрак. Я не могу дать этому объяснение, но мое тело вспомнило то, что было похоронено слишком долго и так глубоко.

И каждый раз, когда я думала о нем, пульс предавал меня. Когда я закрывала глаза, то видела его, дразнящего тысячью словами меня и обещаниями о том, что это повторится снова. В замке было тихо, но не безжизненно. Он дышал. Слушал. Он что-то шептал, но я не могла ничего разобрать, но эти звуки, заставили вспомнить меня то, что было раньше.

Я присела на край кровати, и отблески огня отражались на резных столбиках. Я поймала себя на том, что постоянно чувствую его запах. Слабые нотки железа, кедра и чего-то более пьянящего, от чего у меня приятно сводило между ног.

Я ненавидела то, как у меня дрожали руки. Ненавидела желание, рождённое одним лишь воспоминанием о том, как он смотрел на меня.

И ненавидела то, что хотела, чтобы он вернулся. Я обошла весь замок вдоль и поперёк, и в какой-то момент он перестал мне казаться таким бескрайним, а просто стал позолоченной клеткой.

Дверь резко распахнулась, прежде чем я успела выкинуть из головы эту мысль и выпрямившись я почувствовала, как мой пульс участился от... волнения.

Он вошел в комнату и свет из коридора окутал его, словно нимб, тем самым подчёркивая резкую и абсолютную тьму, следовавшую за ним. Его белая рубашка расстегнута у ворота, а волосы влажные и немного растрепанные, как будто он только что вышел из душа.

— Я не смог уснуть, — сказал он, и его голос тянулся медленно, как грех. — Я думаю только о тебе. О том, что ты здесь. О том, как твои воспоминания по кусочкам просыпаются.

Я ответила ему не сразу. Не смогла. Он неторопливо подошел ближе, пока не оказался прямо передо мной. Мне следовало испугаться хищника живущего в нем... Существа, купавшегося в крови в подвале всего несколько дней назад. Но меня охватил совсем не страх.

Мы словно магниты тянулись друг к другу. И противостоять этому было невозможно.

— Я думала, вампиры не спят? — спросила я резче, чем хотела, пытаясь разрушить чары, которые, как мне казалось, были на меня наложены.

Мои слова вызвали у него лёгкую улыбку.

— Я сплю. И даже ем. А чеснок вообще одно из моих любимых блюд. Конечно, обычная пища не поддерживает во мне жизнь, как кровь, но я могу наслаждаться вкусом. — Он окинул меня пристальным взглядом. Очень медленно и тщательно. — Солнце обжигает кожу при долгом воздействии, но я никогда не проверял, воспламеняюсь ли, как это показывают в фильмах. А кол в сердце… — его ладонь легла на грудь. — Это больно. Но не смертельно.

Я с трудом сглотнула и не стала спрашивать, откуда он знает, что это его не убьет. Конечно, можно было бы предположить, что жизнь в течение столетий может сказаться на каждом и заставить его попытаться покончить с собой. — Значит, ты бессмертен?

— Я не старею, — ответил он. — Никогда не болел. Ни разу за все века с тех пор, как позволил тьме забрать меня. Это всё, что я знаю наверняка.

Я посмотрела на свои руки, сцепив их на коленях.

— Ты спишь в гробу? — Спросила я, прежде чем смогла себя остановить и мгновенно пожалев, осознавая, как же это абсурдно это прозвучало.

Его голос стал тише и грубее.

— Нет, Клара. Я сплю в кровати. В той самой, которую ты когда-то делила со мной будучи моей женой. В той, где ты стонала моё имя, пока я тебя трахал.

Мое сердце стало бешено биться о ребра. Его слова словно шелк скользнули по мне, разжигая за собой огонь. Дрожь пробежала по моей спине, дыхание перехватило, когда до меня дошел смысл его слов. Когда я осмелилась поднять взгляд, он наблюдал за мной из-под полуопущенных ресниц, слегка склонив голову набок, но его глаза … эти пылающие и нечестивые были устремлены только на меня.

— Я не хотел, чтобы ты увидела меня таким, — сказал он наконец, нарушая тишину, теперь его голос звучал тише, более