Маврика - Инесса Мизер Страница 20

дрожащими пальцами край грубого полотняного платья. — Пора прекратить расправу над младенцами и их отцами… Вейра нахмурилась. Её взгляд говорил о многом: в нём была твёрдость, выкованная годами власти, и тень горькой обиды, которую она никому не позволяла разглядеть. Она не собиралась менять устои племени. Любая уступка сейчас выглядела бы как слабость, а Вейра не могла позволить себе выглядеть слабой в глазах своих подданных. Уже облачённая в походную одежду, она сидела верхом на коне, возвышаясь над толпой. — Что вы раскудахтались, глупые несушки?! — рявкнула Вейра, и её голос прокатился над поселением, заглушая даже треск пламени. — Ваше дело — сидеть в хижинах и заботиться о йема! Предоставьте мне, вашей Вейре, решать проблемы общины! Сейчас Маврика устроила побег пленникам, а завтра эти скоты придут сюда и захотят забрать наших женщин! Наши духи огня велели: догнать их и наказать за отказ от рода и племени! Женщины поникли, опустили головы и, не смея больше возражать, побрели к своим хижинам. Вейра собрала отряд из тридцати воительниц, тщательно снарядив их провизией и оружием. Её целью были не просто сбежавшие пленники и даже не предавшая её Лира. Главной целью стали Маврика и Тарк. Маврика… мамина любимица, голубоглазый ангелочек с даром, который одних исцелял, а других мог уничтожить одним лишь прикосновением. В общине все об этом знали и бежали к ней по любому поводу: то голова болит, то коза ногу вывихнула. И каждый раз, когда кто‑то в очередной раз просил: «Позови Маврику!», Вейра чувствовала, как её саму отодвигают на второй план. Даже мать, казалось, невзначай подчёркивала: Вейра была зачата из необходимости продолжить род, а Маврика появилась на свет от взаимной любви. И теперь Вейра хотела испытать то же самое — родить от любимого мужчины, пусть даже путь к этому будет жёстким и беспощадным. Да, возможно, сейчас Тарк её возненавидит. Но потом, посидев в яме, он утихомирится. Она найдёт способ завоевать его сердце. Он навсегда останется с ней. А если начнёт бунтовать и сопротивляться… что ж, тогда у неё найдётся для него другое применение — гнить на мусорной куче. Мысль эта пронеслась в голове Вейры холодно и чётко, а следом из памяти всплыла вторая встреча с Тарком. Его привели в общину и спустили в яму. Через несколько часов Вейра решила спуститься к нему — одна, без сопровождающих. Это было опасно, но именно опасность её и манила. Она всегда любила риск. Тарк был непредсказуем, загадочен и красив, словно бог, сошедший с небес в этот суровый мир. Она велела двум лучницам ждать снаружи. Те попытались возразить, но, встретив стальной взгляд старшей, тут же отступили: ослушаться Вейру никто не смел. Тарк сидел в углу ямы. Было заметно, что он растерян, но изо всех сил старается этого не показывать. Он смотрел на неё исподлобья: желваки играли, губы были напряжённо сжаты. В следующий миг он кинулся на Вейру — всем своим существом, словно буря, готовая смести всё на своём пути. Его рука сомкнулась у неё на горле. Вейра тяжело задышала, чувствуя, как холод камня впивается в спину, а в груди сжимается что‑то острое и болезненное. Он смотрел ей в глаза, и в его взгляде читался вопрос: задушить сразу или дать помучиться? Вейра не отводила взгляда, и хрип вырвался из её горла сам собой. Но вдруг Тарк убрал руку — не опустил её, а пригвоздил Вейру к холодной стене ямы, удерживая на расстоянии вытянутой руки. В тот момент ей не было холодно. Наоборот, по венам бежал чистый адреналин, а в голове билась только одна мысль: «Как он хорош». Его запах был резким, манящим, не похожим ни на что из того, что она знала раньше. Он пах дождём, пихтой и иланг‑илангом — будто сам лес решил оставить на нём свой след. Тарк склонился над ней, нависая, словно грозовая туча. И тогда Вейра подняла голову и поцеловала его. Это был не порыв нежности, а скорее проверка: она словно ощупывала его губами, пробовала на вкус, впитывала каждый изгиб его рта, чтобы навсегда запомнить. Её руки вцепились в его густые волосы, скользнули по груди, нащупали тёмную дорожку, которая, словно навигатор, вела вниз… Он вдруг отпрянул, будто внезапно осознал, где находится. В его взгляде застыло лёгкое недоумение, смешанное с растерянностью. — Ты кто? — выдохнул он. — Меня зовут Вейра, — ответила она, отдышавшись, и заговорила вновь, уже более торжественно, возвращая себе привычную властность. — Я предводительница этого племени. Ты — мой пленник. Брови Тарка поползли вверх. — Со всеми пленными у вас такое приветствие? Вейра поняла, что в пылу эмоций переборщила с «первым знакомством». Такое с ней случалось крайне редко — обычно разум брал верх над чувствами. Но не сегодня. — Ты много говоришь, мужчина, — процедила она, стараясь вернуть голосу сталь. — Я решила, что ты будешь моим сжа. — Кем? — Тарк всё ещё не понимал, что происходит, но уже начинал осознавать: в этом племени женщины всесильны, а его судьба теперь зависит от этой дерзкой воительницы. — Покажи мне зубы, — вдруг потребовала Вейра. — Чего? — удивление Тарка только росло. — Мне нужно знать, что ты здоров. Что от тебя будет здоровое и выносливое потомство, — пояснила она холодно, не оставляя места для иллюзий. — Не тешь себя надеждами на свободную жизнь, хорошо, если ты вообще останешься жить. — О, боги… Что у вас тут происходит? — пробормотал он, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее. — Завтра я вернусь вновь, — отрезала Вейра. — Постарайся до тех пор не задавать глупых вопросов — они меня раздражают. Она подала сигнал, и её тут же подняли наверх. А Тарк остался внизу — в полумраке ямы, в полном недоумении от того, что только что произошло, и с горьким осознанием: его жизнь больше ему не принадлежит.

Глава 8. Погоня.

Маврика проснулась от пронизывающего холода: костёр давно догорел, оставив после себя лишь горстку серой золы и тёмные круги на земле. Воздух был густым от предрассветной сырости, и каждый выдох вырывался изо рта облачком пара.

Рядом мужчины уже седлали лошадей — грубые ремни щёлкали, сбруи позвякивали в тишине, нарушаемой только тяжёлым дыханием животных. Лира молча собирала остатки их импровизированного быта: скручивает одеяла, прячет в мешки глиняные плошки, подбирает даже крошечные щепки, будто боится оставить хоть