Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн - Виолетта Вейл Страница 20

— Если я прав, — сказал Кайрен, — это маркировка одной из внутренних групп канцелярии. Неофициальной. Той, которая работает не с законными распоряжениями, а с тем, что потом приходится забывать.

Я посмотрела на мёртвого мага и вдруг почувствовала, как всё начинает стягиваться в одну сеть. Принцесса. Камин. Исчезнувшие девушки. Зеркала. Следы ритуалов. Теперь ещё и канцелярия, имеющая собственный знак для грязной работы. Этот человек лежал в купальне не потому, что стал жертвой случайного конфликта. Его убрали свои. Или те, кто слишком хорошо знал, как обставить убийство под внутреннюю чистку.

— Что с ним будет? — спросила я.

— С телом? Официально его найдут утром и решат, что это внутреннее дело канцелярии. Неофициально я заберу отсюда всё, что ещё можно вытащить раньше, чем это сделают они.

— А имя?

— Тебе не нужно.

Я хотела возразить, что мёртвые заслуживают хотя бы имени, но вовремя прикусила язык. Сейчас это было не о жалости. Здесь имя не возвращало человека, а только делало опасность ближе.

Я поднялась и уже хотела отойти, когда снова посмотрела на смытую кровь у бортика бассейна. И вдруг поняла, что именно меня тревожило.

— Подождите, — сказала я. — Они смывали кровь, но не вытерли воду у стены. Если бы хотели просто убрать всё, протёрли бы одинаково. А здесь оставили нарочно.

Кайрен посмотрел туда, куда я указывала. Несколько секунд молчал, потом перевёл взгляд на меня.

— Значит, не просто сообщение, — тихо сказал он. — Приглашение.

— Для кого?

— Для меня.

Это прозвучало слишком спокойно для смысла, который в этих словах был. Кто-то убил младшего мага, оставил тело так, чтобы Кайрен понял: дело касается его поля, и ушёл, уверенный, что тот придёт и увидит. А это означало только одно: игра шла уже не в тени. Или почти не в тени.

Мы вышли в узкий коридор. Дверь купальни Кайрен закрыл так же тихо, будто за ней не лежал мертвец. У круглой площадки с тремя проходами он остановился и, не поворачиваясь, произнёс:

— С этого дня, если я говорю тебе держаться ближе, ты держишься ближе. Если говорю молчать — молчишь. Сегодня ты справилась лучше, чем я ожидал. Это не повод становиться смелой.

— Я не становлюсь смелой.

— Становишься. Просто пока не привыкла это признавать.

Он повернулся ко мне, и в голубоватом свете древних линий его лицо казалось ещё резче. Я смотрела на него и понимала, что он прав. Раньше я бы просто дрожала и мечтала, чтобы всё это закончилось. Теперь же внутри было не только желание выжить, но и злое, почти упрямое стремление понять, кому понадобилось превращать дворец в место, где служанок стирают из жизни, принцессы жгут улики в каминах, а магов оставляют мёртвыми в подземных купальнях как вежливое приглашение на следующий ход.

— И что теперь? — спросила я.

— Теперь ты завтра вернёшься к обычной работе, будто ничего не произошло. А я проверю, кому понадобилось убрать младшего мага именно так, чтобы я это заметил.

— Звучит почти как обычный день во дворце.

— Не привыкай.

Мы двинулись обратно к служебной лестнице, и только у самой двери, где воздух уже становился теплее, Кайрен вдруг спросил:

— Ты испугалась?

Вопрос застал меня врасплох. Я подумала секунду и только потом ответила:

— Не так, как раньше.

— Почему?

— Потому что раньше это был просто ужас без формы. А теперь у него есть лица, запахи, знаки, привычки. Это не делает его меньше. Но делает понятнее.

Он смотрел на меня дольше обычного. Потом кивнул, словно отметил что-то для себя.

— Это тоже опасный дар.

— Уже заметила.

Он открыл дверь на лестницу, и сверху пахнуло более тёплым воздухом верхних уровней, воском и далёкой человеческой жизнью.

— Иди спать, — сказал он. — Завтра тебе понадобится лицо человека, который не видел мертвеца в подземной купальне.

— Очень постараюсь.

— Не старайся. Просто выживи.

С этими словами он исчез в боковом коридоре, а я осталась стоять на ступеньке, всё ещё чувствуя на пальцах холод камня и видя перед глазами тонкую дугу смытой крови. Младший маг Зеркальной канцелярии умер не потому, что оказался слабым. Он умер потому, что знал слишком много и слишком поздно понял: в этом дворце знание не даёт защиты. Оно только делает тебя следующей вещью, которую нужно убрать.

И если раньше у меня ещё оставалась слабая надежда, что всё ограничится подслушанными тайнами и спрятанными уликами, теперь её не стало. Потому что кровь уже вышла из-под ковров. И кто-то очень хотел, чтобы Кайрен это увидел.

Глава 10. Цена незаметности

Утром дворец встретил меня так, будто ночью под его каменными костями не лежал мёртвый маг, а я сама не бродила по запретным уровням рядом с человеком, чьё имя прислуга произносила либо шёпотом, либо вовсе не произносила. В этом, кажется, и заключалась главная сила Серебряного дворца: он умел делать вид, что ничего не произошло, даже когда под его полами уже пахло кровью, ритуалами и страхом. Свет в коридорах был мягким, полы — чистыми, служанки спешили с корзинами, лакеи скользили вдоль стен, и только я чувствовала, как за этой обычностью проступает что-то вязкое, опасное, не дающее вдохнуть полной грудью.

Я не выспалась. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором вставала купальня: белый камень, тонкая дуга смытой крови, неподвижная рука мёртвого мага, а потом — женский голос, спокойный, почти безучастный: «Тогда надо было убирать его раньше». Утром всё это не побледнело, не стало менее реальным. Наоборот. При свете дня страшное всегда кажется ещё страшнее, потому что понимаешь: оно не привиделось. Оно пережило ночь вместе с тобой.

— Мара, шевелись, — рявкнула Тора так близко, что я вздрогнула. — Ты мне сегодня уже второй раз на одном месте замираешь. Или опять голова?

— Не выспалась, — ответила я, опуская глаза.

— Все не выспались. Но только некоторые при этом умудряются не выглядеть как привидение из старого колодца.

Она сунула мне в руки ведро и список работ на утро — устно, быстро, без права что-то переспросить. Западная галерея, малая лестница, пустующий салон у северной стороны, потом помощь в прачечной. Всё как обычно. Настолько обычно, что от этой обычности хотелось смеяться. Или ломать что-нибудь тяжёлое об мрамор.

Я молча пошла наверх, чувствуя, как каждый шаг отзывается в спине усталостью. Тело Мары, казалось, жило на одном упрямстве, и теперь к этому упрямству добавилось моё собственное. Если раньше меня держала на ногах только необходимость не умереть, то теперь к ней примешалась злость. На дворец.