Малинка и Медведь - Катарина Гросс Страница 20

об удачном закрытии кредитного счета. Благодарность за избавления меня от неприятного груза разлилась по сердцу живительным бальзамом. От радости захотелось запрыгнуть на Макса, повиснуть на нем словно обезьянка и расцеловать в его заросшие щеки. С таким намерением я и пошла в его кабинет. Но там меня ждало неожиданное разочарование, которое вновь привело меня в смятение.

Босс сидел за рабочим столом, а рядом, опершись одной рукой о стол и обняв его за плечи другой, нависала над ним Оксана. Она наклонилась над документом так, будто тоже читала его, но их близость говорила совсем о другом.

-Прости, -те, я не вовремя, — все что я смогла из себя выдавить и собралась вылететь из кабинета, потому что увидеть такую компрометирующую приватность не была готова. Эта интимная близость на фоне рабочего кабинета особенно врезалась в меня как удар кинжала.

-Алина, заходи, ты всегда вовремя. Ты что-то хотела? — не понимая в каком положении он был мною только что застигнут и от того, как ни в чем не бывало, спросил Макс.

Оксана при этом непринужденно пересела на край стола рядом с ним и торжествующим, полном превосходства взглядом прожгла меня.

-Ничего важного, я в следующий раз зайду, когда вы будете свободны, — ответила я и пулей вылетела за дверь.

В голове все смешалось, вновь противоречивые чувства захлестнули меня. Ревность жгучей волной накрыла с головой, а обида давила изнутри, отчего ощущала себя раздираемой на части. Ничего не понимая, я стояла за стойкой погруженная в себя.

Что происходит? — так и крутилось в голове. Зачем все это было? Я ведь не претендовала на него, он сам все это начал. Или я была для него лишь добычей, которую было приятно загонять? Тогда погашение моего кредита — это была оплата за проведанное со мной время и компенсацией за причиненные, так сказать, неудобства? Такой неутешительный и горький вывод, которому я пришла, терзал мое сердце обидой.

И сразу, как в подтверждение этой версии, вспомнилась злосчастная именная кружка на столике у дивана, небрежно наброшенный на один из стульев ее спортивная куртка, их совместная вечерняя поездка и сообщение, такое простое и естественное для любящих. Она вилась вокруг него как змея, обвивала своим вниманием и своим присутствием. С Максом у нее будто был свой мир, свой секрет, особые отношения. Трезво оценивая, я понимала, что они больше подходят друг другу и составляют идеальную пару: «Он брутальный кобель, она — породистая сучка» — нашла я подходящее определение.

От этого понимания я совсем раскисла, спазм, что перехватил горло не давал вздохнуть и неизвестно какими усилиями я сдерживала навернувшиеся слезы, чтобы они не полились по щекам. Мне было жаль себя.

Повелась как малолетняя дурочка на сладкие речи и красивую картинку, поверила в прекрасную сказку о Золушке, хотя всегда знала, что чудес на свете не бывает, — очередной раз обругала себя.

«А я говорила…», — укоризненно добавила та часть меня, что с самого начала удерживала от отношений с Максом.

Я так глубоко погрузилась в себя и свои переживания, что не видела ничего вокруг, поэтому пропустила момент, когда Макс подошел. От неожиданности даже вздрогнула.

-Ты чего, малинка? — встревожено, спросил он и обнял.

Я выпуталась из его рук.

-Максим Михайлович, это не прилично.

-Алина, что произошло? Почему ты заговорила о приличиях? — недоуменно спросил он.

-Потому что давно уже пора об этом поговорить, потому что личным отношениям не место на работе. И спасибо, что погасили мой кредит, для меня это было важно, — как можно официальней постаралась ответить ему.

-Так, мне это совсем не нравится, — он подхватил меня на руки, не обращая внимания на мои трепыхания, и на глазах у всех понес в свой кабинет. Там сел на диван и усадил меня на свои колени.

-Рассказывай, что тебя расстроило.

-А разве для тебя это все еще важно?

-А почему для меня это не должно быть важно? Что произошло?

-Макс, скажи мне честно: кто я для тебя?

-Как кто? Ты моя единственная, мне предначертанная пара.

-А кто для тебя Оксана?

-А причем тут она?

-Просто ответь.

-Она моя прошлая женщина, которая сейчас ничего для меня не значит. Ты ревнуешь? Не стоит, малинка. Я предан тебе и никому больше, — улыбаясь своей очаровательной улыбкой, от которой нельзя было устоять, ответил он.

-Сегодня я в этом усомнилась. Оксана вьется вокруг тебя, и ты будто бы не против этого, — с укором сказала я и встала с его колен.

-Девочка моя, когда ты узнаешь меня больше, то поймешь, что у тебя нет поводов для ревности. Я весь в твоей власти, весь твой, — он потянул меня за руку, вновь усадив к себе на колени и поцеловал, стараясь впечатать в меня эти слова и доказать, что мне не о чем беспокоиться, что он действительно мой, а я — его.

И какую бы обиду, разочарование и ревность не испытывала раньше они как по щелчку пальцев улетучились и от них не осталось и следа. Я вновь поверила в его искренность, успокоилась, позволила увезти к нему домой и остаться там на ночь.

Вновь был почти семейный вечер. Мы сытно поужинали тем, что Макс предварительно заказал в ресторане. Я приняла душ и переоделась в его футболку, что нашла в шкафу. Если для Макса она была футболкой, то для меня она больше была туникой, что спускалась до середины бедра.

-Ты так соблазнительно выглядишь в моей одежде, что так и хочется тебя уложить в постель и не выпускать до утра, — с восхищением и желанием сказал Макс.

-Так не выпускай.

-Иди ко мне, ягодка моя.

И я пошла, подошла к нему, садящему на постели в одних джинсах. Он уткнулся носом мне в грудь и сомкнул свои руки у меня на талии, я попала в капкан его сильных рук, из которых не выбраться.

-Алина, будь моей навсегда.

-Я и так твоя, ты разве этого не видишь?

-Тогда полетишь со мной на родину?

-Полечу если ты уверен в себе, в том, что именно я тебе нужна там.

То, что я ощутила в тот миг, когда усомнилась в его чувствах ко мне, нельзя назвать иначе, как страданием от любви. Только любовь способна порождать такие острые переживания. Страдание и наслаждение разные по своей сути, но равные по силе составляющие одного и того же чувства, словно две