Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... - Анна Кривенко Страница 20

Реакция старика была ошеломляющей: он вскочил и ударил кулаком по полу. Покраснел, да так сильно, что едва не схлопотал сердечный приступ, а потом закричал:

— Ах он ворюга! Ах он… — и далее посыпались нецензурно-яростные выражения, которые я решила не запоминать.

С чего вдруг такое красноречие? — покосилась на жениха и решила вставить-таки объяснение:

— Некоторое время назад я приболела немного, да и слуги чувствовали себя не очень. А за время болезни в наше поместье вломились воры. Унесли буквально всё, ничего ценного не оставили. Они были в масках, но я уверена, что могла бы узнать их при встрече — по глазам!

Я говорила это, глядя прямо в лицо Юрию Александровичу. Он вздрогнул и посмотрел на меня с удивлением. Под моим пристальным взглядом побледнел.

— Ага, — подумала я. — Значит, рыльце в пушку? Зачем же ты, жених, обчистил собственную невесту? Настолько ее ненавидишь? А может, признаешься и раскаешься?

Меж тем старик бушевал:

— Да я найду их всех и посажу в темницу! Да я каждого бандита повешу! — и так далее.

Я уже не слушала его; наша дуэль взглядов с Юрием Александровичем продолжалась. Наконец он первым опустил глаза. Я возликовала: значит, чувствует вину или боится последствий — не знаю. Если старик на моей стороне, а он здесь — глава семьи, значит, я получу помощь. И с женихом мы разойдемся полюбовно, как только моё поместье вернётся ко мне.

— Дорогая доченька, не волнуйтесь, — успокоил меня старик, заставив обернуться к нему. — Мы всё обязательно решим. Юрка! — сурово крикнул он сыну. — Немедленно поезжай в город и, по праву будущего родства, выкупи залог Елены Николаевны.

Юрий Александрович ничего не ответил. Мрачный как туча, он встал и вышел из гостиной. Я смотрела ему вслед и думала, что хотела бы однажды пробраться этому человеку в голову. Отчего его ненависть к Елене Николаевне так велика? Она причинила ему зло? Значит, брак с ним допускать нельзя — это будет катастрофа.

В чём выход? Наверное, один — бежать за женихом и полюбовно договариваться. Что я и сделала.

— Отец, простите, — вскочив, изменила тон, — можно немного поболтать с Юрочкой?

— Конечно, конечно, — отозвался старик. — Бегите. И вообще, можете поехать в город вместе с ним. Хорошей дороги.

Не стала слушать напутствие дальше: выскочила в коридор, поддерживая тяжёлую юбку, и нагнала Юрия Александровича уже во дворе, в саду.

— Постойте! — крикнула я, заставив молодого человека замереть.

Я настигла его, обошла и заглянула в глаза. Он смотрел на меня с такой глубокой ненавистью, что мне стало не по себе. Однако я и бровью не повела.

— У меня к вам предложение, — произнесла максимально холодно. — Думаю, оно устроит нас обоих. Поедем вместе в город и поговорим в карете!

Он хотел мне отказать — это было видно по глазам; ему хотелось упрямо не соглашаться ни на что, что исходило от меня. Но молодой человек сдержался.

— Пойдёмте, — сказал он тоном, от которого в воздухе потянуло льдом. — Только учтите: свои льстивые речи можете оставить при себе. В моих глазах они — не более чем помойная вонь.

У меня вытянулось лицо. Вот это степень презрения! Да, этот человек был ходячим генератором ненависти!!!

А Елена Николаевна, выходит, лестью пыталась добиться расположения? Я же, в противовес ей, демонстративно поджала губы:

— Вы мне нравитесь не больше, чем я вам, граф. И если хотите выпутаться из этой передряги под названием «ненужный брак», советую быть полюбезнее.

Изумление на лице молодого человека стало моей маленькой наградой…

Глава 17 Договорились…

То, что Елена Николаевна сегодня не такая, как обычно, Юрий Александрович заметил не сразу. Когда он вошёл в гостиную, она сперва показалась ему привычной — напыщенной, высокомерной, тщеславной, амбициозной. Ах, как она улыбалась его отцу, как поглядывала то на него, то на старого графа, с ровной осанкой и величавыми жестами!

Однако, когда Елена Николаевна принялась есть, что-то в ней незримо изменилось. Напускное высокомерие словно слетело с ее лица и уступило место удивлению — будто она вдруг распробовала мясо, которое собиралась откусить. Честно говоря, за всё время помолвки Юрию Александровичу не раз доводилось обедать в её обществе: обычно девица была капризной, морщила носик от каждого блюда и оставалась максимально недовольной, будто распространять вокруг себя мрачное настроение было ее жизненным кредо. Но в этот раз повар, похоже, превзошёл все её ожидания и угодил.

Правда, Юрий Александрович тут же утратил интерес к этому открытию: какая разница, кто кому угодил — она всё та же невыносимая стерва, от которой нужно бежать. Но последующее событие поразило его: он, не заметив в компоте вишнёвую косточку и выпив его залпом, вдруг начал задыхаться — косточка попала в дыхательные пути. Паника подступила мгновенно, тело задрожало в конвульсиях. Вдруг кто-то схватил его со спины и несколькими умелыми движениями заставил его выплюнуть злополучную косточку. Та упала на блюдо с фруктами, зазвенев, будто колокольчик судьбы.

Обретя дыхание, молодой человек с изумлением понял, что его спасла сама Елена Николаевна. Остаток обеда Юрий Александрович провёл в оцепенении: он разглядывал ненавистную невесту с таким видом, будто у неё на голове выросли рога. Она же мило беседовала с его отцом и почти не обращала на него внимания.

Она спасла его??? Но это же решительно невозможно! Для этого нужно обладать не только навыками, но и элементарной способностью к состраданию, чего у его невестушки отродясь не было.

И тут старший Данилин огорошил предложением ускорить их бракосочетание. Юрий Александрович напрягся: он отчаянно этого не желал, но и чувствовал свою беспомощность. Елена Николаевна быстро перевела тему, заявив, что её залог на поместье вот-вот может быть выкуплен кем-то из соседей. Не успел Юрий позлорадствовать, как отец приказал немедленно ехать в город и выкупить его.

Молодой человек был так обескуражен происходящим, что не сказал ни слова и просто удалился, а Елена Николаевна вдруг ринулась вслед за ним.

Они остановились на разговор в саду под кроной огромного столетнего дуба. Юрий Александрович испытывал целую гамму эмоций — от ненависти до удивления, от чувства тотальной беспомощности до отчаянного желания всё это прекратить. И вдруг Елена Николаевна заявила, что хотела бы обсудить расторжение их помолвки. Он едва поверил своим ушам: не шутит ли она, не пытается ли поймать его