Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс Страница 20

— Я вступил в Алую гвардию потому, что, если мне не суждено быть с тобой, мне не нужен никто.

Из её горла вырвался пустой смешок:

— И всё равно ты ушёл.

Тяжесть момента легла на них обоих, смыкаясь.

Она выдохнула, заставила себя отвернуться, ровно уложить выбившуюся прядь у позолоченного зеркала, чтобы руки не дрожали. Потом, не глядя, шагнула к двери.

— Об этом следовало подумать до того, как бросать того, кого любишь.

Окончательность этих слов прожгла воздух, как клеймо.

Пальцы тронули ручку:

— Вернись к своим обязанностям, гвардеец, — прошептала она. Мгновение он не двигался. Потом лицо застыло — маска солдата, человека, что больше не имеет права стоять перед ней кем-то большим, чем слуга короны.

Голос, когда он заговорил, был пуст:

— Как прикажете, принцесса.

Глава 13

Некоторые говорят, будто боги заскучали однажды и затеяли спор. Не знаю, верю ли в такую версию. Верю в иное: что богиня Геката сотворила сначала ведьм. Она наблюдала за ними свыше, как растёт их сила, и любила ведьм, как собственных детей. Прочие боги позавидовали — и начали творить своё, каждый пытаясь создать нечто более свирепое, более опасное или более прекрасное. Но никому не удалось ответить тем же, что сделала Геката с ведьмами и магией. Со временем остальные ожесточились — их единственной целью стало наше уничтожение.

Я и вправду верю: нас обрекли с самого начала.

Табита Вистерия

Мэл вели в её покои молча; шаги гулко отдавались в огромных коридорах драконийского замка. По мере того, как она проходила мимо, головы оборачивались — взгляды цеплялись за чужеземную принцессу, что явилась к их воротам. Мэл держала подбородок высоко, лицо непроницаемым, хотя любопытство шевелилось внутри. Мир вокруг был незнаком, просторен, звал исследовать. Всё — красное и золотое: пышное, отполированное, блестящее. От самой яркости хотелось щуриться.

За ней тянулась дорожка грязи — след пути, прилипший к сапогам и пачкавший безупречный пол. Когда она предложила вытереть, горничные ахнули, будто и мысль о принцессе за таким делом была чем-то невообразимым.

Войдя в огромную комнату, что до свадьбы станет её, она встретила молодую девушку, та поспешно присела. Старшая служанка представила её личной прислужницей Мэл.

— Мне не нужна горничная, — отрезала Мэл, застыв прямо перед стайкой слуг, у которых тревожные взгляды бегали один меж другим.

Старшая, женщина с идеальной осанкой и едва прикрытым ужасом на лице, шагнула ближе:

— Но, Ваше Высочество, кто же будет вас одевать?

Мэл нахмурилась:

— Я одеваюсь сама.

В рядах служанок прокатился тревожный шёпот. Старшая втянула воздух, собираясь:

— А волосы? — голос дрогнул, когда её взгляд упал на взъерошенную гриву Мэл, всё ещё спутанную долгим полётом, дикую, как ветер, что принёс её в эту страну.

Мэл равнодушно повела плечом:

— Я сама расчёсываюсь.

Губы старшей сжались в тонкую, ужаснувшуюся линию:

— Уверена, для ванны тоже потребуется помощь, Ваше Высочество.

Под кожей у Мэл запульсировало раздражение. Неужели женщины Королевства Огня совсем беспомощны? Похоже, да. У неё дома её учили справляться самой — одеться без помощи, развести огонь и драться не хуже, а то и лучше братьев. Она уже раскрыла рот, чтобы озвучить нелестное, но в дверях стояла Хейвен.

— Как раз собиралась объяснить, что никаких дополнительных услуг мне не требуется, — сухо сказала Мэл.

Пока старшая набирала воздух для нового возражения, Хейвен шагнула вперёд — отточенная, медовая улыбка легла на губы:

— Принцесса устала с дороги. Она с радостью примет помощь личной служанки.

Мэл резко обернулась — возражение сорвалось с губ, — но заметила, как молодая девушка, назначенная к ней, выдохнула с тихим облегчением, пальцы разжались на складках передника.

— Мне не нуж…

Хейвен наклонилась, шёпот с предупреждением:

— Таков их обычай, Мэл. Если их не будут брать на службу, их выбросят. Сломанные игрушки на помойку.

Слова легли в грудь тяжелее золотых цепей, что надели на её горло по прибытии. Она сглотнула и снова взглянула на девушку, что стояла перед ней, ждала, надеялась.

Старшая быстро вывела слуг; осталась только молодая. Хейвен бросила Мэл выразительный взгляд и растворилась в коридоре — к своим покоям.

Мэл шумно выдохнула, сдула выбившуюся прядь со лба — дурная привычка, всплывавшая, как только нервы шевелились под кожей.

— Я приготовлю вам ванну, Ваше Высочество, — тихо сказала служанка.

Губы Мэл приоткрылись — отказ слетел на автомате, — но в голове отозвался шёпот сестры: долг и последствия. Она проглотила гордость, кивнула и вытолкнула слова:

— Спасибо.

Девушка моргнул, будто не ждала благодарности. Мэл склонила голову, с интересом:

— Как твоё имя?

Девушка запнулась, руки на миг застыли над стопкой полотенец. Будто сам вопрос был чуждым, неожиданным. Мысль кольнула Мэл: неужели в этом позолоченном, огнём тронутом дворце никто не спрашивает имён? Неприязнь свернулась клубком внутри.

— Меня зовут Вера, Ваше Высочество.

Мэл фыркнула носом, качнула головой:

— Не обязательно говорить «Ваше Высочество» каждый раз, Вера.

Спина у той распрямилась, пальцы крепче сжали бельё. Когда заговорила, голос был тих, но твёрд:

— Так я должна обращаться к вам, Ваше Высочество.

Мэл вздохнула, кивнула: спорить — навлечь на себя гнев Хейвен из-за расплакавшейся служанки — лишнее. Она наблюдала, как Вера готовит ванну — огромную чашу, украшенную вытравленными драконами, в нише, отделённой от остального пространства незнакомой тканью.

— Это шёлк, Ваше Высочество, — сказала Вера, проводя тонкими пальцами по материи, будто по осязаемому шёпоту.

Мэл сама коснулась гладкой глади — мягко, как вода.

— На ощупь как вода, — призналась она; непривычно под мозолистой ладонью. Но мысли уносились: Вера поглядывала на неё — короткие, робкие взгляды, всё возвращающиеся к лицу. К глазам.

Никто не ахнул, не отшатнулся. Значит, они уже слышали про неё — про принцессу с «неправильным» взглядом, виверианку с ведьмиными глазами.

Руки Веры были осторожны, когда она помогала Мэл стянуть дорожное платье и сапоги. Когда опустила её в тёплую воду, непривычное напряжение осело в плечах. Странно — позволять другому мыть тебя, отдавать даже простое — чужим рукам.

— Вы напряжены, Ваше Высочество, — заметила Вера, втирая пахучее мыло в тёмные пряди, бережно надавливая на кожу головы.

Мэл закрыла глаза, выдохнула:

— Меня ещё никто не мыл.

Вера тихо ахнула; пальцы на миг замерли:

— Никогда? Это поразительно, Ваше Высочество. Я никогда не слышала, чтобы принцесса купалась сама.

Мэл скосила взгляд, пытаясь поймать, что в девушке «не так», лёгкое несоответствие:

— Ты откуда, Вера? — тишина натянулась тонкой сталью. — Ты не драконийка.

Пальцы у Веры дрогнули, на дыхание, на удар сердца, Мэл не пропустила.

— Что