Разбитое сердце узурпатора. Часть 1 - Ива Лебедева Страница 2

— Батюшка, — прошептала я, не веря.

Он шагнул ко мне, и я сорвалась с места, бросившись вперед так быстро, что служанка взвизгнула.

Я ударилась в его объятия, в те самые руки, что я помнила до последнего, пока стражи не вырвали меня у него перед допросом. Он пах дорогой, солнцем, морским ветром… и домом.

— Доченька… — Отец ужасно растрогался и обнял меня в ответ.

Я, помню, в этом возрасте старалась казаться взрослее, чем была на самом деле, вечно строила из себя «высокородную барышню» и глупо топорщилась, когда родители по старой памяти называли меня детским ласковым именем. Или еще как-то указывали на возраст. Боже, какая же дура была!

— Линь-эр? — Матушка тоже удивилась такому моему порыву. Экспедиция, в которую уезжал отец, продлилась чуть больше недели, ничего особенного. Она сама вышла навстречу только потому, что у них с моим отцом с самой юности так принято, и оба родителя до сих пор с огромным удовольствием играют то ли в молодоженов, то ли в юных влюбленных. Папочка как-то даже в окно к матушке пролез на женскую половину, с венком из водных лилий. Хотя мог спокойно прийти через парадный вход. Но в окно же интереснее! И романтичнее.

А вот я, дура, морщила нос, стыдилась их «ребячества». Боялась уронить достоинство знатной семьи…

— Мама! — Как же я скучала. И как разрыдалась в ее объятиях! Мамочка… живая, теплая, настоящая.

Матушка ахнула, но тут же обняла меня крепко-крепко, ладонью гладя по волосам, будто я была той самой маленькой девочкой, что бегала по коридорам босиком.

— Линь-эр, что с тобой? — Она отстранилась на миг, всматриваясь в мое лицо. — Ты будто месяц в горах в одиночестве провела, а не дома под нашей защитой… Что стряслось?

— Я… — Дыхание сбилось, и на миг я испугалась, что расплачусь снова. — Просто так рада, что вы вернулись. Что мы вместе.

Отец тихо фыркнул, скрывая волнение за грубоватой усмешкой:

— Вот уж не ожидал, что за неделю так соскучишься, моя Линь-эр. Обычно ты, наоборот, ворчишь, когда я задерживаюсь, потому что «никто, кроме батюшки, не может вынести мой характер». Помнишь, кто это сказал?

Я засмеялась сквозь слезы. Ну конечно. Это было мое собственное дерзкое заявление, когда мне было… шестнадцать? И я думала, что весь мир обязан крутиться вокруг меня, потому что я «дочь уважаемого инспектора». Какая же я была маленькая. Какая глупая. Какая счастливая.

— Ох, муж. — Матушка вздохнула, но глаза ее сияли. — Не дразни ребенка. Ей, должно быть, и правда приснился дурной сон.

— Дурной сон? — Отец решительно кивнул, сдерживая улыбку. — Тем более у меня есть новость, которая развеет любые кошмары. Илинь, доченька… сбылось то, о чем ты так давно мечтала.

Сердце упало. Мечтала? Я? О чем?

— Батюшка? — осторожно спросила я.

Он расправил плечи, и я вдруг вспомнила, как в прошлой жизни он так же стоял перед родом Ли, донося до всех приговор императора. Стоял бледный, но гордый. И как после этого его больше никто не видел. Горло сжало. Отец же сиял.

— Илинь, тебя приглашают на отбор в императорский дворец.

Мир качнулся, как лодка на волне. Я услышала слова, но не сразу поняла их смысл. Отбор. Императорский дворец.

Это было тем самым началом, первой дверью, шагнув в которую я потеряла все. Свободу. Семью. Себя.

— Папа, — выдохнула я, — на… на отбор? Меня?

— А кого же еще? — Он рассмеялся мягко, искренне. — Ты прекрасна, умна, обучена музыке, каллиграфии, медицине, поэзии… Императору нужны достойные наложницы для благословения династии. Нашему роду оказана великая честь!

Глава 2

Только спустя час, уже в своих покоях, я смогла сесть и обдумать перспективы. У меня все еще есть выбор. Потому что император не тот. Другой.

Не тот человек, ради которого я пожертвовала жизнью, даже понимая, что он этого не оценит. Не тот, кого я любила так сильно, что не ушла, даже когда меня обвинили в измене и пытали по его приказу… Я старалась убедить его, я надеялась, что он мне поверит в конце концов, что он поймет…

И умерла. Потому что надежды не осталось, но я все еще любила этого мужчину больше жизни. А еще, к чему лукавить с самой собой, я просто не видела смысла жить. Легче было получить стрелу в сердце, чем смотреть, как он умирает, переполненный ненавистью к предательнице, так и не осознав правды.

Что ж, теперь я могу… могу все изменить. Мне стоит сказать всего несколько слов, и сын забытой наложницы никогда не станет властителем Поднебесной. Я не знаю, где он сейчас, но…

Но он был хорошим императором. При нем людям стало легче жить. Прекратился голод у западных холмов, встали дамбы в предгорьях на севере, и разрушительные наводнения больше не уносили тысячи жизней ниже по течению. Слишком наглым чиновникам надавали по рукам, заработали императорские школы и лечебницы для бедных. Хунну с востока получили урок и перестали нападать на поселения рисовых людей и угонять их детей в степи…

А нынешний наследник не способен ни на что, кроме как прожигать жизнь, пить и развлекаться с наложницами. И что же мне делать?

Если пойду на отбор, я окажусь втянута в водоворот интриг, который в прошлой жизни уничтожил все, что я любила. Но если не пойду, до трона доберется тот, кто допьет страну до дна.

С другой стороны, теперь я знаю свое будущее… могу ли я уберечь своих родителей? Могу ли предотвратить ту ночь? Могу ли спасти ту семью, погибшую невинно, из-за которой погибла и я?

И главное… могу ли я еще раз пережить встречу с ним? С тем, кто когда-то стал моим мужем… тем, кто любил меня так яростно и ненавидел так же сильно… С человеком, который будет совсем другим сейчас — холодным, надменным, уверенным, что любовь — игрушка наложниц, а доверие — признак слабости. С тем, кто еще не знает, что однажды будет держать меня в руках умирающей.

— Что же мне делать? — прошептала я в пустую комнату.

Комната молчала. Но внутри все уже решилось. Пойдя на отбор, я возвращусь в огонь, в котором обгорела однажды. Но может быть, я научилась не гореть, а управлять этим пламенем. В конце концов, чтобы изменить свою судьбу, мне достаточно просто… провалить отбор. И никогда не встречаться с тем, кто сжег мое сердце.

Значит, решено. Буду готовиться.