Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 - Ива Лебедева Страница 2

— Я был при одном из заговорщиков по поручению вашего отца. Охранял. — Шэн пожал плечами. — Когда началась заваруха, пришлось окончательно выбирать сторону. Выбрал ту, которая побеждает.

— Тебя не ранили? — Беспокойство в голосе прорвалось помимо моей воли.

— Повезло. И твой отец прикрывал. — Шэн усмехнулся, но глаза остались серьезными. — Теперь я вроде как в почете. Но по примеру господина Ли в ближние к Запретному городу круги не рвусь, мне и так хорошо.

Он врал, я это чувствовала. Не крупно, по мелочам, но врал. Что-то было не так в его истории, какая-то деталь не сходилась. Но спрашивать, какая именно, я не стала. Не здесь, под кедром, где пахло смолой и его запахом, от которого у меня кружилась голова.

Шэн тем временем полез за пазуху и вытащил сложенный лист плотной бумаги.

— От твоего отца письмо.

Я взяла. Сероватая бумага, не такая, какую отец использовал раньше. Другой сорт, из дешевых и самых распространенных, в каждой лавке такой можно купить. Значит, папа до сих пор осторожничает, умница.

«Линь-эр, все кончено, старый режим пал. Новый император подтвердил мою должность, больше на меня не давят. В столице еще шумно, но за городом тихо. Я отремонтировал наше старое поместье в полудне пути от столицы, помнишь, то, которое куплено на имя матери. Там безопасно. Можете возвращаться, когда сочтете нужным. Не спешите. Сами решите. Я отсылаю к вам верного человека, он вас проводит и сохранит. Целую. Отец»

Я перечитала дважды. Трижды. Пока буквы не начали расплываться.

— На словах он велел передать то же самое, — сказал Шэн. — «Не спешите, сами решите когда. Жду вас, но не тороплю».

Я сунула письмо за пояс. Пальцы дрожали, пришлось спрятать их в рукава, чтобы никто не видел.

— Верный человек отца, который сопроводит нас обратно в столицу, — это ты? — спросила я. — Или у тебя другие дела?

Он посмотрел на меня так, что я почувствовала, как краснеют щеки. Взгляд у него был тяжелый, но не злой. Усталый, что ли. Будто он нес что-то очень большое очень долго и только сейчас ему разрешили поставить ношу на землю.

— Я там, где вы, госпожа, — сказал он наконец тихо, но твердо. — Если поедете — поеду. Если останетесь — буду ждать. Если решите не возвращаться совсем… — он махнул рукой, — придумаем что-нибудь.

— Да ладно, не ври, — фыркнула я. — Там, где я, как же. Бросил здесь и восемь месяцев носа не показывал!

— Ушел, потому что вы были в безопасности. — Шэн наклонил голову к плечу. — Сделал, что должен был, и вернулся, чтобы служить вам, госпожа.

Я хотела спросить: «А что ты должен был сделать?» Хотела ударить его в грудь, в то самое место, где зашивала рану восемь месяцев назад. Но вместо этого спросила:

— Ты голоден?

Шэн моргнул, явно не ожидая такого вопроса. Отвык за восемь месяцев от того, что госпожа у него очень практичная?

— Немного, — сказал после паузы.

— В монастыре кормят плохо. Вегетарианская кухня. — Я отпустила наконец несчастный кедр и даже удивилась, что на его коре не осталось следов от моих пальцев. — Пойдем, попрошу для тебя на кухне что-нибудь посытнее.

— Госпожа, — окликнул меня этот дуболом, когда я уже пошла обратно к воротам монастыря.

Я обернулась. Шэн стоял на том же месте, не сдвинулся ни на шаг.

— Спасибо, что не прогнали.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Не прощение. Не любовь. Просто… усталость от восьми месяцев вранья самой себе.

— Идем уже, не стой столбом. Завтра рано вставать. Мы едем домой!

Глава 2

Мы едем домой. Наконец-то!

Эти слова, сорвавшиеся с моих губ так легко, на самом деле весили целую тонну. Домой. Туда, где в прошлой жизни меня ждала стрела, а в этой — неизвестность и новый, пугающе деятельный Ван Июй. Но мне ведь вовсе не обязательно с ним встречаться, верно?

Шэн молча пошел следом, держась на положенном расстоянии в два шага, но вся его «ленивая» раскачка исчезла. Он шел сосредоточенно, чутко прислушиваясь к шорохам горного леса, словно мы уже находились на враждебной территории.

На монастырской кухне, вопреки моим ворчливым словам, кормили прилично, но пресно. Старый повар-монах, помнивший папу еще молодым, без лишних вопросов выдал мне завернутые в чистую холстину лепешки с сушеным тофу и горшок горячего имбирного отвара.

Когда я принесла это в гостевой павильон, Шэн уже сидел на бамбуковом мате. Его дорожный плащ был аккуратно сложен в углу. Под ним оказалась простая, без знаков отличия, но очень качественная куртка из плотной темной кожи — двойные швы, укрепленные стальными заклепками. Такая одежда стоила недешево и шилась на заказ для тех, кто часто бывает в седле и подставляет спину под стрелы.

— Ешь. — Я поставила перед ним узел с едой.

Он поклонился — едва заметно, чисто символически — и принялся за еду. Ел быстро, аккуратно, не роняя ни крошки. Я села напротив, подперев подбородок ладонями, и принялась в открытую его рассматривать. Врать себе я действительно устала. Да, соскучилась. Да, его присутствие заполняло ту удушающую пустоту, которая мучила меня все эти восемь месяцев. Но мой разум, закаленный предательством из прошлой жизни, продолжал лихорадочно сопоставлять факты.

— Шэн, — негромко позвала я, когда он отставил пустую плошку из-под отвара.

— Слушаю, госпожа.

— Ты сказал, что Ван Июй получил Мандат Неба. Сказал, что папа передал архивы нужным людям.

— Все так.

— Тогда ответь мне на один вопрос. — Я подалась вперед, глядя прямо в его темные непроницаемые глаза. — Восемь месяцев назад в ущелье, когда на нас напали «Тени», откуда там взялись те воины в тяжелых доспехах? Ты сказал, что это твоя личная гвардия.

Шэн не отвел взгляда. Лишь его челюсти чуть заметно сжались, обозначив жесткие желваки.

— Я сказал правду, госпожа. Это мои люди. К тому моменту уже мои. Вы ведь помните, что денег на обучение брата и на прочие просьбы никогда не жалели?

Я на секунду зависла и кивнула. Ну да, я оплачивала все векселя и расписки, которые приносил мне телохранитель.

— Вот. Раз уж так вышло, что я искал довольно особенных людей для обучения вашего брата, то попутно и других полезных сколько-то… нашлось. Чего ж было разбрасываться? Тем более я жо… кхм, простите, госпожа, сердцем чуял, что скоро они пригодятся, особенно с вашим неугомонным характером. Как видите, угадал.

— Ты… — У меня слов не было, одни буквы! И все ругательные. — Да ты… прохиндей! Это у меня неугомонный характер?!