Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале - Виолетта Вейл Страница 2

На лестнице висели семейные портреты.

Я не разглядывала их специально, пока не увидела знакомое лицо.

Эвелина.

Портрет был написан, вероятно, за несколько лет до ее смерти. Женщина стояла у высокого окна в серебристом платье, одной рукой держала раскрытую книгу. Темные волосы спадали на плечо. Тонкое лицо, ясный прямой взгляд, почти насмешливая линия губ.

Она была красивой, с той острой уверенностью во взгляде, которую трудно придумать художнику из вежливости.

Я остановилась.

Дарен остановился тоже.

— Это она? — спросила я, хотя ответ был очевиден.

— Да.

Он смотрел не на портрет, а на меня.

— Эвелина Сарден-Роуэн.

Я перевела взгляд на подпись под рамой.

Годы жизни были указаны мелко.

Тридцать два.

Слишком мало.

— Мы были женаты восемь лет, — сказал Дарен.

В его голосе не было ни холодности, ни показной скорби.

Просто факт, который все еще имел вес.

— Я знаю.

— Знать число и жить в доме, где она прожила почти десятилетие, не одно и то же.

Я повернулась к нему.

— Вы предупреждаете меня?

— Да.

— О чем?

Дарен посмотрел на портрет.

— Здесь осталось много ее вещей. Я распорядился убрать личное из ваших комнат, но в доме есть ее книги, рабочие записи, предметы, которые она выбирала. Я не хочу, чтобы вы обнаруживали это постепенно и думали, будто от вас что-то намеренно скрывают.

Именно поэтому я запомнила эту фразу.

— Спасибо, — сказала я.

На втором этаже коридор делился на два крыла. Сера повела меня направо, но слева я увидела массивную дверь с темной металлической полосой поперек створок.

Контур блокировки.

Старый, но активный.

— Западная галерея закрыта? — спросила я.

Сера остановилась.

Дарен ответил за нее:

— После пожара часть перекрытий восстановили, но несколько комнат оставили запечатанными.

— Почему?

— Там повреждены старые контуры.

— Это можно проверить.

— Не сегодня.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Я посмотрела на него.

Дарен выдержал взгляд.

— Лиана, вы провели половину дня в дороге. Сегодня не лучший момент для обследования сгоревшего крыла.

— Я и не собиралась обследовать его сейчас.

Пауза получилась короткой, но ощутимой.

— Хорошо, — сказал он.

Сера снова пошла вперед.

Мои комнаты занимали южную часть второго этажа: спальня, небольшая гостиная и кабинет. Дарен выполнил обещание: никаких очевидно чужих личных вещей здесь не осталось.

У дальней стены стояло высокое зеркало, почти в человеческий рост, закрытое плотной серой тканью.

Я обратила на него внимание сразу.

Реставратор печатей привыкает замечать старые рамы, особенно с ручным серебряным орнаментом.

— Это зеркало давно здесь? — спросила я.

Сера проследила мой взгляд.

На этот раз замешательство было заметнее.

— Очень давно.

— Если оно вам не нравится, его уберут, — сказал Дарен.

Я посмотрела на него.

— Почему оно должно мне не понравиться?

— Старое.

— Вы сейчас разговариваете с женщиной, которая зарабатывает на жизнь восстановлением старых вещей.

— Старых магических печатей.

— Я достаточно терпима и к остальному.

Дарен ничего не ответил.

Сера предложила подать ужин сюда, но я отказалась. Мы ели вдвоем в малой столовой, и вместо хозяйственных вопросов Дарен спросил о моей текущей работе.

Я рассказала ему о старой печати на зерновом складе, где неизвестный мастер соединил защитный контур с обогревом так, что в сильный мороз дверь запиралась изнутри.

— Вы уже исправили?

— Сначала найду первоначальную схему. Иначе вместе с замком можно отключить половину отопления.

— Разумно.

— Опять это слово.

— Стараюсь соответствовать ожиданиям жены.

На этот раз я улыбнулась.

После ужина Дарен проводил меня до комнаты.

— Завтра в десять придет нотариальный представитель, чтобы перенести печать хозяйки на постоянный носитель, — сказал он. — Временная лента действует до полудня.

Я подняла запястье. Серебряная линия на бумаге стала бледнее.

— Что именно дает печать?

— Доступ к внутренним бытовым контурам дома, право подтверждать крупные хозяйственные расходы, открывать семейный архив и давать распоряжения по внутренней охране. Ничего личного.

— Никакой магической власти над слугами?

Дарен нахмурился.

— Разумеется, нет.

— Я уточняю.

— И правильно делаете.

Он стоял близко, но не настолько, чтобы это стало нарушением дистанции.

В теплом свете настенной лампы золотистое кольцо в его глазах почти исчезло.

— Доброй ночи, Лиана.

Это был первый раз, когда он произнес мое имя после регистрации брака.

Почему-то я заметила.

— Доброй ночи, Дарен.

Он ушел.

Я закрыла дверь и несколько секунд просто стояла, прислушиваясь к удаляющимся шагам.

Первый день моего брака закончился без скандала, супружеских притязаний и признаний, которых никто не просил.

Я сняла серьги, расстегнула платье и переоделась в длинную ночную рубашку. Горничную я отпустила еще до ужина: привычка самой справляться с одеждой казалась мне слишком полезной, чтобы менять ее из-за нового титула.

Потом села за стол и открыла папку с договором.

Я не сомневалась. Просто хотела еще раз увидеть подписи.

Лиана Морвель.

Дарен Роуэн.

Через несколько строк — мое новое имя в записи нотариуса.

Лиана Роуэн.

Я провела пальцем по бумаге и закрыла папку.

Только тогда вспомнила о зеркале.

Сера оставила ткань на нем.

Я подошла ближе.

Рама была великолепной. Темное дерево, тонкие серебряные вставки, старые крепления. В верхней части серебро складывалось в узор, который сначала можно было принять за обычный орнамент.

Но я слишком долго работала с контурами.

Узор не был случайным.

Я подцепила край ткани.

На секунду подумала, что лучше оставить все до утра.

Не из страха, а из усталости.

Потом усмехнулась собственной осторожности и сняла покрывало.

Зеркало оказалось чистым.

Не потемневшим, не поврежденным, без пятен старого серебра.

Я увидела себя.

Темные волосы уже выбились из прически. Лицо после длинного дня казалось бледнее обычного. Белая ткань ночной рубашки резко выделялась на фоне темной комнаты.

За моей спиной стояла женщина.

Я замерла.

Сначала мозг предложил самое простое объяснение: Сера вернулась, а я не услышала дверь.

Потом я увидела лицо.

Темные волосы.

Светлую кожу.

Тонкие черты.

Я знала это лицо.

Портрет на лестнице.

Я резко обернулась.

За спиной никого не было.

Комната оставалась пустой.

Дверь закрыта.

Я медленно повернулась обратно.

Женщина все еще стояла в зеркале.

Теперь ближе.

Между нами было меньше шага, хотя в настоящей комнате за моей спиной оставался пустой ковер.

Я не закричала.

Страх пришел, но привычка сначала искать устройство оказалась сильнее.

Я посмотрела на края стекла.

Серебряные линии в раме едва заметно светились.

Контур.

Не отражение.

Запись?

Женщина подняла руку.

Я не двигалась.

Ее ладонь легла на внутреннюю поверхность стекла.

Губы шевельнулись.

Сначала я ничего не услышала.

Потом из зеркала донесся тихий женский голос.

— Ты новая жена.

Кожа на моих руках покрылась