Непорочная невеста Лорда Тьмы - Таня Акентьева Страница 2

«Он знал, — поняла я. — Знал с первой секунды, что я не Розалин, и всё равно сказал „да“. А это значило лишь одно: этому монстру всё равно, кого брать себе в жёны, ведь любая сгодится для того, что он задумал».

Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь во всём теле.

Шаги за спиной заставили меня вздрогнуть и обернуться.

Из бокового коридора вышла высокая худая женщина в глухом сером платье с белоснежным передником. Её лицо напоминало печёное яблоко: всё в морщинах, но с неожиданно яркими, цепкими глазами цвета выцветшей бирюзы. Седые волосы были убраны под тугой чепец.

— Леди Даркар, — произнесла она скрипучим голосом, и я вздрогнула от этого обращения. Боже, как странно звучало это имя… — Я миссис Гримшоу, экономка. Лорд распорядился подготовить вас к церемонии. Прошу вас, следуйте за мной.

Замолчав, женщина развернулась и, не дожидаясь ответа, зашагала прочь. Она словно была уверенна, что я пойду следом. И я пошла. А что мне ещё оставалось? Бежать? Куда? В ночь, под проливной дождь, без экипажа, без гроша в кармане, в чужом свадебном платье?

Глупо, Элис. Очень глупо. Ты сама выбрала эту клетку. Теперь терпи.

Мы поднимались по узкой винтовой лестнице, и каждый наш шаг отдавался гулким эхом в каменном колодце. Стены были сырыми на ощупь, кое-где по ним даже струились тонкие ручейки влаги.

Пахло плесенью и старой пылью.

— Давно вы служите в Равенмуре, миссис Гримшоу? — спросила я, просто чтобы нарушить давящую тишину. Мой голос прозвучал жалко и тонко.

— Тридцать два года, миледи, — ответила она, не оборачиваясь. — Служила ещё отцу нынешнего лорда. И его деду.

Я сглотнула. Тридцать два года в этом каменном склепе. Неудивительно, что её лицо стало таким же серым и бесстрастным, как эти стены.

— Вы знали… предыдущих жён лорда Дариуса? — вопрос сорвался с губ раньше, чем я успела его обдумать.

Миссис Гримшоу замерла на ступеньке.

Женщина медленно повернула голову, и в тусклом свете лампы её глаза блеснули странным, нечитаемым выражением.

— Знала, — коротко ответила она. — Всех трёх.

— И… какие они были?

Пауза затянулась настолько, что я уже пожалела, что вообще спросила её об этом.

— Они были недостаточно сильными, — наконец произнесла экономка, и её голос упал до шёпота. — Молитесь, миледи, чтобы у вас хватило духу. Лорд не жесток. Он просто… иной.

А затем женщина отвернулась и продолжила наш подъём.

Иной. Что это значит? Что скрывается за этим словом, которое она произнесла с таким странным почтением и страхом одновременно?

Он проклят тьмой, что живёт в стенах. Вспомнились слова из моего же плана. Откуда они взялись? Предчувствие? Или просто воображение?

Комната, куда меня привели, оказалась неожиданно просторной и даже уютной по сравнению с остальным замком. Камин уже весело потрескивал, отбрасывая на стены, обитые тёмным деревом, пляшущие тени. Огромная кровать под балдахином, туалетный столик с серебряным зеркалом, платяной шкаф. Всё добротное, дорогое, но какое-то… безличное.

Как будто здесь никто никогда не жил.

— Это ваши покои, миледи, — объявила миссис Гримшоу, указывая на дверь в углу. — Там гардеробная и ванная. Горничная Мэгги поможет вам переодеться. Церемония начнётся через сорок минут.

Переодеться? Я опустила взгляд на своё подвенечное платье. Оно промокло снизу, кружево на рукавах помялось, а подол был в грязи.

Я выглядела как пугало, а не как невеста богатого лорда.

— Во что переодеться? — спросила растерянно. — У меня нет другого платья.

— Лорд уже обо всём распорядился, — экономка кивнула на шкаф. — Всё готово.

Она вышла, а я осталась стоять, не решаясь подойти к шкафу.

Мне вдруг стало страшно открыть его.

Прекрати, Элис. Ты сама себя накручиваешь.

Я решительно подошла и рванула на себя дверцы шкафа.

Внутри висело одно-единственное платье.

Чёрное.

Я отшатнулась, с ужасом прижав ладонь ко рту. Чёрное свадебное платье. Тяжёлый шёлк, расшитый серебряной нитью по корсажу и подолу. Строгий, закрытый фасон с высоким воротом-стойкой и длинными узкими рукавами.

Это платье напоминало одновременно монашескую рясу и наряд королевы из древних легенд.

Чёрное.

Цвет траура.

Он хоронит своих жён ещё до того, как они становятся его жёнами…

Я коснулась прохладного шёлка дрожащими пальцами.

Ткань была восхитительной: гладкой, струящейся и невероятно дорогой.

В дверь тихо постучали, и в комнату вошла молоденькая горничная. Судя по её одежде, это была та самая Мэгги. У девушка были рыжие волосы, веснушки по всему лицу и испуганные глаза.

Горничная помогла мне снять мокрое платье Розалин, и я с облегчением выдохнула, избавившись от колючего кружева, натиравшего кожу.

— Красивое, — прошептала Мэгги, глядя на чёрное платье с искренним восхищением. — Вам подойдёт, миледи. У вас волосы светлые, будет яркий контраст.

Я усмехнулась.

Мокрой соломы, назвал их он.

Интересно, понравится ли ему этот самый контраст?

Когда платье скользнуло по моему телу, я ахнула. Оно село идеально. Словно было сшито на меня. Каждая линия подчёркивала фигуру, каждый шов ложился точно по изгибам. Корсаж плотно обхватил талию, делая её осиной, а грудь приподнял ровно настолько, чтобы выглядеть соблазнительно, но не вульгарно.

Я подошла к серебряному зеркалу и не узнала себя. Из отражения на меня смотрела незнакомка. Бледное лицо с горящими лихорадочным румянцем щеками, глаза, казавшиеся огромными и тёмными в полумраке, и этот чёрный шёлк, делавший кожу фарфоровой.

Я выглядела как невеста из готической сказки.

Как невеста Смерти.

— Волосы нужно убрать, — пролепетала Мэгги, беря в руки гребень. — Лорд любит, когда шея открыта.

Лорд любит…

Откуда она знает? От предыдущих жён? Или он говорил ей?

Я молча кивнула, позволяя её ловким пальцам собрать мои непослушные светлые пряди в низкий, тугой пучок.

— Вот, — Мэгги протянула мне тонкую серебряную диадему с единственным чёрным камнем в центре. — Это фамильная вещь Даркаров. Лорд велел вам её надеть.

Я взяла украшение и водрузила диадему на голову.

— Пора, миледи, — раздался от двери голос миссис Гримшоу. — Часовня ждёт.

Часовня находилась в самом сердце замка, внизу, на подземном уровне. Мы спускались всё ниже и ниже, и воздух становился всё холоднее и спёртее. Факелы на стенах горели тусклым, коптящим пламенем, едва разгоняя мрак. Я куталась в