Желанная варвара - Руби Диксон Страница 2

Она права. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Она абсолютно права. Я смогу это сделать. Золай забеспокоился бы, если бы узнал, как мне было тяжело. Я не хочу, чтобы он думал, что я бесполезна или слишком нуждаюсь в нем. Мне нужно сосредоточиться на том, что я могу контролировать, и на том, что хорошо. Мой драгоценный маленький анализ. Мои друзья. Ребенок, который шевелится и брыкается в моем животе даже сейчас.

Как будто прочитав мои мысли, Мэйлак кладет руку мне на живот.

— С этой малышкой все в порядке?

Я киваю, издавая тихий, со слезами на глазах смешок.

— Она явно дочь своего отца. Счастливая, как моллюск, и большая, как бык.

Целительница озадаченно улыбается.

— Это земные существа, — говорю я ей, осознавая, что сказала. — Счастливая, как двисти, и большая, как… са-кoхчк?

Она усмехается.

— Еще не такая большая. У тебя впереди еще один оборот луны.

Я стону от этой мысли, но в глубине души радуюсь. Я не хочу, чтобы эта малышка появилась на свет раньше, чем ее папа вернется домой. Я продолжаю думать о ней как о девочке. Возможно, это будет еще один мальчик — я бы хотела, чтобы у моего маленького Аналая был братик, — но что-то подсказывает мне, что это девочка. Эта беременность совсем не такая, как было с Аналаем. Наверное, я должна быть рада этому, поскольку с ним была тяжелая беременность и еще более тяжелый ребенок.

Я вздыхаю, думая о своем любимом сыне.

— Мне нужно пойти и забрать Аналая у Марлен. — Я смотрю на Мэйлак, которая улыбается мне так, словно гордится мной, и я протягиваю руку и обнимаю ее. — Спасибо, что всегда находишь для меня время.

— Конечно. Это то, чем я занимаюсь.

Да, но я уверена, что никто не нуждается в ней так сильно, как я. Я крепко прижимаю ее к себе, и тогда она поднимается на ноги и помогает встать мне, так как к этому моменту я уже практически похожа на шар.

— Если тебе понадобится еще, приходи, — говорит мне Мэйлак. — Ты же знаешь, что моя хижина всегда открыта для тебя, независимо от времени суток.

— Я знаю, — говорю я ей со слабой улыбкой. Надеюсь, до этого не дойдет. Нет ничего более неловкого, чем заявиться к целителю посреди ночи, потому что у меня приступ паники из-за глупостей. Но Мэйлак понимает. Она похлопывает меня по плечу, и я выхожу в ночь.

С наступлением темноты в деревне становится довольно тихо. В главном домике разведен небольшой костер, потому что Стейси любит готовить там и следит за тем, чтобы о старших заботились, даже о тех, у кого нет пары. Не слышно звонкого, жизнерадостного смеха Гейл, потому что Гейл и Ваза — и девочки Лиз, и Рухар — все отправились с Вероникой и Аштаром обратно в пляжное племя.

Может быть, именно поэтому я сегодня так запаниковала. Обычно Гейл помогает мне с учебой, но сегодня ее не было. Я не против, что она ушла. Я так рада за нее, потому что знаю, что она хочет стать матерью ребенка, а в племени Ледяного дома остался сирота. Но это всего лишь еще одна из моих систем поддержки, которую у меня отняли, и мой маленький извилистый мозг ненавидит это.

Вот в чем проблема с беспокойством. Если что-то в рутине меняется, даже что-то незначительное, возникает ощущение, что все выходит из-под контроля. Включается мысленная «Красная тревога», и мой мозг сходит с ума.

Я делаю еще один глубокий вдох, снова заставляя себя отвлечься от негативных мыслей. После встречи с Мэйлак мне стало легче, потому что я чувствую себя намного спокойнее. Я медленно выдыхаю, наблюдая, как мое дыхание превращается в облака в ночи. Из соседней хижины доносится слабый звук разговора, а затем воздух оглашает тихий стон.

Кто-то занимается сексом.

Черт возьми, теперь я очень, очень скучаю по Золайе. Я поглаживаю свой огромный живот.

— Думаю, сейчас это не имеет значения. Ты лежачий полицейский, если таковой вообще когда-либо существовал, малышка.

Продолжая поглаживать живот, я ковыляю на дальний конец деревни. Мэйлак находится дальше по улице от хижины, которую я делю с Золайем, но, к счастью, моя лучшая подруга Марлен живет по соседству. Так намного проще распределять обязанности по дому. Под моими ботинками хрустит легкая пыль, покрывающая булыжники деревенской мостовой, и я улыбаюсь Кемли и Боррану, проходя мимо них. Завтра новый день, и это еще на один день приблизит возвращение моего Золайи домой.

О, Золай. Я представляю, как он крепко прижимает меня к себе, его голова прижимается к моей, висок к виску, когда мы лежим в постели, обнявшись. Я даже вспоминаю те времена, когда он обнимал меня во сне, но его голова была повернута не под тем углом, и он чуть не выбил мне глаз своими рогами. Я бы даже обрадовалась этому прямо сейчас, потому что мы бы посмеялись над этим и снова прижались друг к другу, а потом, возможно, поцеловались бы… или даже больше.

От одной мысли о моей второй половинке, мне снова хочется плакать.

Звонкий, счастливый смех разносится в ночи. Это смех ребенка, мальчика. И это заставляет мое сердце вспомнить, что не все так плохо, когда моя вторая половинка в отъезде. Я узнаю этот тихий радостный смех где угодно — мой Аналай.

Я подхожу к хижине Марлен и Зэннека и встряхиваю костяные колокольчики, которые служат дверным звонком. Мгновение спустя занавеска отодвигается, и Марлен наклоняет голову, оценивающе глядя на меня.

— Все в порядке?

Я киваю.

— Более или менее.

— Пойдем, — говорит она и тянет меня внутрь. В хижине Марлен уютно, как только может быть уютно, в центре комнаты горит огонь. Зэннек, ее тихая пара, сидит в углу хижины и что-то вырезает из кости. Зален и мой маленький Аналай сидят со своими мисками у огня в ожидании ужина. Марлен подводит меня к единственному табурету внутри, как будто она приберегала его для моего возвращения. — Пойдем, не так холодно, мой коко. Мы ужинаем. Хопперы и тушеные коренья, мммм. Это вкусно. — Она высовывает язык и постукивает по нему пальцем, отчего Аналай и ее Зален снова начинают хохотать. Зэннек просто медленно, с довольным видом улыбается и кивает мне в знак приветствия. Из всех мужчин ша-кхай он, наверное, самый тихий, что забавно, учитывая,