Попаданка на Рождество - Рая Вельс Страница 2

— Ничего, я пешком дойду, — бодро ответила я, хотя сама уже представила себя, зарывающейся в снег, как морская свинка в опилки.

Дорога заняла около часа. Чем ближе мы подъезжали к лесу, тем гуще становился снегопад. Машина урчала недовольно, словно говорила: «Ты серьёзно, хозяин?»

— Дальше не поеду, — заявил водитель, останавливаясь у обочины. — Там и на снегоходе не проедешь.

— Да ладно вам, я недалеко, всего пару километров! — попыталась я бодро улыбнуться.

— Девушка, — сказал он, включая аварийку, — «пару километров» по сугробам — это как марафон в тазике с манной кашей.

Но я была непреклонна. Взяла пакеты, надела шапку, и шагнула в белое безмолвие.

Снег хрустел под ногами, как свежие чипсы. Минут через десять я поняла, что это не прогулка, а квест уровня «выжить любой ценой».

— Главное — не паниковать, — подбадривала я себя. — Люди ходят в горы, ночуют в палатках, а я всего лишь иду в лес. С продуктами. И без снегохода. И без GPS.

Где-то вдалеке завыл ветер — или это мне почудилось?

Пакеты всё тяжелели, руки немели, и я уже начала подозревать, что шампанское было бы логичнее открыть прямо сейчас.

И тут — как в кино — я споткнулась о снежный сугроб, рухнула прямо лицом в снег и осталась лежать.

— Всё, я Снегурочка. Найдут меня весной. В обнимку с зефиром, — пробормотала я в снег.

Собрав волю в кулак, поднялась, отряхнулась и взяв пакеты в охапку, я всё-таки добралась до опушки леса.

Отсюда до бабушкиного домика было уже недалеко — метров пятьсот, ну, максимум семьсот. Пустяки, подумала я. Если идти по ровной дороге, летом, в кроссовках. А вот зимой, по сугробам до колена, с килограммами провизии в руках — это уже почти спортивное испытание.

Я шагнула в лес — и будто попала в другой мир. Снег здесь лежал плотнее, воздух был тише, а каждая ветка под тяжестью инея выглядела так, словно сама готовилась к празднику. И только я, краснощёкая и запыхавшаяся, портила всю идиллию своим топтанием и периодическими «ой!» и «мама дорогая!». И всё-таки я дошла. Захотелось сесть на крыльцо и не двигаться. Но я поборола себя, вытащила ключ из кармана и открыла дверь.

ГЛАВА 3 АЛИСА

В доме было холодно и тихо. Настолько тихо, что казалось слышно было, как снежинки бьются о стекло.

Я, дрожа, смахнула пыль с подоконника, чихнула три раза подряд (пыль, кажется, лежала тут со времён динозавров) и включила режим «хозяйка на выезде».

— Так, — пробормотала я, — за домом был родник. Надо бы принести воды, да побольше. Не помешало бы всё тут перемыть, протереть и освежить.

И, тяжело вздохнув, я взялась за дело.

Пока печка затрещала, пока чайник зашумел, дом будто ожил.

С каждой минутой становилось теплее, уютнее, и даже запах старых досок смешался с ароматом кофе и мандаринов — прямо как в детстве у бабушки.

Вдруг что-то поскреблось в дверь.

Я застыла с тряпкой в руках.

— Ну, конечно! Мне тут только дикого зверья не хватало, — прошептала я и осторожно подошла.

Сначала послышался слабый писк.

— Ой, кто там ещё пищит? — буркнула я и приоткрыла дверь.

На пороге, дрожа, сидел крошечный комочек шерсти.

— Да ты же… щенок! — ахнула я. — Откуда ты тут взялся, герой снегопадов?

Щеночек был такой маленький, что помещался на ладони. Лапки дрожали, носик ледяной.

— Ну всё, — вздохнула я, — теперь у нас пополнение. Был дом — стал детский сад.

Я занесла его в дом, укутала в бабушкин пуховый платок и поставила поближе к печке.

— Молока, конечно, нет… но есть баночка сметаны. Кушай, малыш, только без фанатизма, — сказала я и поставила миску рядом.

Он понюхал сметану, шевельнул хвостиком и тихо пискнул — будто сказал «спасибо».

Ну всё, я растаяла.

К вечеру всё было как по нотам: полы вымыты, кровать застелена, ужин готов.

Я сидела у печки, попивая уже второй бокал шампанского (чисто для согрева, а не потому что грусть-тоска), слушала, как потрескивают дрова, и думала:

«Вот бы так всегда. Без суеты, без сессии, без декана, который гоняется за мной с пересдачей анатомии.

И без соседей, которые вечно устраивают скандалы, когда я хочу отдохнуть».

Мои мысли прервал бой старых часов с кукушкой. Которые висели на стене.

Когда они пробили полночь, мне вдруг пришло в голову… погадать.

— Ну а что? Завтра Рождество! — сказала я самой себе. — Если уж я иду на встречу судьбе, то, может, и она подойдёт хотя бы на полшага. Хотя бы без топора за спиной.

Собрала свечи, поставила зеркало, вспомнила какие-то обрывки бабушкиных слов:

«Не шути с зеркалами в святки, Алиска. Они иногда отвечают».

— Ага, конечно, — усмехнулась я. — Вот отвечали бы ещё на билеты по биохимии, цены б им не было.

Ну и, конечно, я не послушалась.

Зажгла свечи, посмотрела в зеркало и тихо сказала:

— Суженый-ряженый, явись ко мне, пока не передумала!

Огонёк свечи дрогнул.

Где-то в печке щёлкнула полена, за окном завыл ветер... И конечно же ничего необычного не произошло.

Я поёжилась, зевнула, накрылась одеялом и пробормотала:

— Ну и ладно. Не явился — значит, в пробке стоит. Да и кто в своём уме в такую погоду в лес отправиться?

И, уютно устроившись в кровати, решила, что гадания — ерунда.

ГЛАВА 4 АЛИСА

Утро встретило меня громким стуком в дверь.

— Что за настойчивость? — пробормотала я, натягивая одеяло на голову. — Мне там что, выбить её хотят?

Интересно… не суженый ли мой ряженый припёрся?

Подскочила с кровати, растрёпанная, в пижамке с Дедом Морозом (чисто по моде, а не по глупости), распахнула дверь — и застыла.

На пороге стоял идеальный образец мужской породы.

Богиня красоты явно лепила его в отличном настроении: светлые волосы, глаза цвета заколдованного льда и скулы такие, что на них можно хлеб резать — ровно и без ножа.

Короче, тестостерон решил принять человеческий облик. И, похоже, выбрал меня в качестве зрителя премьеры.

— Красивый, — пробормотала я. — Ого… ты что, пластику на уши сделал?

Парень моргнул.

— Прикольно, — продолжила я, подойдя