Лихие приключения вдовы со стажем - Елена Аркадьева Страница 2

— Что это за реальность? — уточнила я.

Белая женщина с папкой позволила себе едва заметную улыбку — первый проблеск чего-то, отличного от абсолютной нейтральности.

— Если перевести на земное времяисчисление, то приблизительно начало девятнадцатого века, континентальная Европа. Имущественный спор. И много горя, с которым вам предстоит совладать, используя лишь чужую нервную систему. Вы согласны?

Согласна?! В этом белом небытии, где для меня не было места, это слово вдруг обрело вес. Оно было моим единственным рычагом, моим билетом из этого зала ожидания вечности. Я посмотрела на красный комбинезон — символ срочности и кризиса — и кивнула…

Глава 2

Мое сознание прорывалось сквозь тонкую пелену сна. Тело почему-то болело, и я догадалась, что лежу на крайне неудобном ложе. Это точно не моя постель с ортопедическим матрасом.

Чувствуя подвох, я решительно открыла глаза. Свет в комнате, где мне пришлось ночевать, был тусклым, желтоватым, лившимся из высокого окна с тяжелой деревянной рамой. Потолок, куда уперся мой взгляд, был выполнен из темного дерева с грубыми балками.

Я лежала на широкой кровати с массивным изголовьем, укрытая потертым бархатным покрывалом. Спальня, в которой я оказалась, была достаточно просторной, но на удивление какой-то ветхой, хотя и обставлена со вкусом антикварной мебелью. Резной комод с потертой полировкой, туалетный столик, ковер на полу, на котором уже проступали «тропинки» от долгой ходьбы.

В голове крутилась единственная логичная мысль: я у герцога!

Мой жених, герцог Антуан де Нувель, с которым я решила сочетаться браком в шестой раз, наконец, соизволил пригласить меня в свое имение и позволил остаться на ночь, несмотря на строгость его семейных традиций.

По правде говоря, я, Екатерина Семенова, в свои 52 года успела побывать замужем пять раз. И вот, когда после смерти последнего мужа приняла решение больше не приближаться к алтарю, встретила Антуана, который уже три года как был вдовцом, но в своем возрасте не растерял вкуса к жизни.

Мы достаточно быстро поняли, что идеально подходим друг другу из-за общности интересов и позитивного взгляда на мир, поэтому решились официально оформить наши отношения, скрепив предстоящий союз традиционной помолвкой, которую мы праздновали накануне на моей яхте.

Надо признать, что в свои лета я была достаточно обеспеченной особой и не привыкла ни в чем себе отказывать. Поэтому с удивлением крутила головой по сторонам, понимая, что окружающая обстановка явно не соответствует моему будущему статусу, а именно титулу герцогини…

Неужели эта ветхость — знак аристократической бережливости? Старый род, древние привычки, они не тратятся на роскошь, а сохраняют традиции. Я почти успокоилась, ощущая прилив сил. Только одна мысль все-таки продолжала терзать мою бедную голову: я не помнила, как мы с герцогом прибыли в его имение.

Последняя картинка, которая ярко отпечаталась в моем сознании, — это яхта, приятный ветерок, Антуан вручает мне бокал с шампанским, чтобы произнести торжественный тост. Потом его отвлекает телефонный звонок, и он, извинившись, отходит в сторону…

Решив, что пора вставать, я опустила на пол свои босые стопы и застыла в полном замешательстве: где мой суперпедикюр, на который я изрядно потратила не столько деньги, сколько время? И почему мои ноги выглядят так, словно и не мои вовсе?

В полном молчании я опустилась обратно на постель…

Неужели это был не сон? Неужели правда то, что говорили мне эти безликие женщины: я взорвалась на своей яхте, и мое тело разлетелось на множество мелких кусочков? И теперь мне предстоит спасательная миссия особы, которой расхотелось жить…

Я осторожно подошла к зеркалу и медленно подняла глаза. Из треснувшего стекла на меня смотрела совсем молоденькая девушка лет двадцати.

Я отметила, что овал моего нового лица — отточенный и благородный. Черты тонкие, изящные: высокие скулы, прямой нос, бледные, но четко очерченные губы. Природная красота была очевидна, но девушка выглядела больной, и не болезнью тела, а болезнью духа, выедающей всё изнутри…

Кожа была не просто бледной — она была прозрачной, почти фарфоровой с синеватыми тенями под огромными глазами. А глаза… Светлые, серо-голубые, как мутное зимнее небо. В них не было ни чувства, ни даже страха, только пустота. Бесконечная, истощенная пустота, в которой утонула вся воля. Они смотрели на меня из зеркала, и я понимала, что эти глаза принадлежали той, кто больше «не хочет жить».

Волосы пепельно-русые, были убраны небрежно и тяжелой волной ниспадали на худые плечи, подчеркивая их особую хрупкость. Тоненькая шейка с пульсирующей жилкой смотрелась на редкость карикатурно, выглядывая из ворота простой ночной рубашки, висевшей на мне, как на вешалке.

Это была та самая молодая вдова, тело которой я сейчас занимала.

В голове не было ни её мыслей, ни воспоминаний, только физическая оболочка — изящная, благородная, но доведенная до состояния полного истощения и апатии.

Этот сосуд был пуст. И в эту пустоту должна была войти я со своим опытом пяти браков, со своей волей, отточенной в круговороте перипетий и событий, со своим знанием жизни, накопленным за 52 года, со своей злостью к недобрым людям и холодным расчетом, доставшимся мне от белых женщин в лайковых комбинезонах.

Я смотрела в глаза этой «бледной моли» и пыталась найти в них хоть что-то своё. Отражение. Искру. Но там была только бездонная усталость. Чужая усталость. И мое собственное, новое, леденящее душу знание — я теперь здесь! И передо мной стоит задача — отстоять наследство для этой «прозрачной леди», используя её положение, её прошлое, её права.

Но для начала мне надо заставить это тело двигаться и накормить его. Я решительно повернулась и, накинув на себя потрепанный временем пеньюар, вышла в коридор, чтобы провести полную инспекцию дома, в котором оказалась по воле случая. Это была холодная, четкая решимость «временного оператора», попавшего в крайне неудобный, но рабочий сектор.

Глава 3

Выйдя из спальни, к своему неудовольствию почувствовала, что воздух стал намного тяжелее — запах старого дерева, затхлый, с примесью чего-то кислого ударил мне в нос. На другом конце, у окна, я заприметила немолодую женщину в тёмном простом платье служанки.

Она стояла без дела и откровенно пялилась на меня, не выказывая никакого почтения своей хозяйке. Но больше всего в её облике меня поразила