Не про Любовь! - Нора Ольвич Страница 2

Я ощутила всем своим нутром, что это моё тоже. Я имею на это полное право. И вздохнула, вобрала - насыщаясь.

Забирала уверенно и присваивала, наполняясь звонким смехом внутри.

Маленькая породистая собачонка, будто увидав что-то, замерла и оббежала меня по стриженому газону, путая тонкий поводок. Она рванула к своей хозяйке, соседке из дома, напротив. А я, помолодев лет на пять, изнутри, конечно, вдруг сознанием, на секунду взглянула на мир глазами этого юного существа в красивом каре с тоненькой шейкой. Которое ничего не почувствовав, перекинув полотняный рюкзак на другое плечо, устремилось в только ей известном направлении.

Оглянулась, одарив взглядом…, и вдруг поздоровалась. Я для неё незнакомка. Совсем взрослая женщина из дома – новостройки. Но долго в мои глаза она не смогла смотреть, хотя что-то её задерживало…, а её «здрасте», было дань уважения моему возрасту. Родители правильно воспитали девочку.

Пятидесяти пятилетие, через месяц, совершенно забыв о произошедшем, я встречала в одиночестве. А на следующий день поехала к маме.

Слушала её рассказы о новостях в стране, о кризисе за рубежом и о развитии далёкой Азии, понимала, что тянет на улицу. Вникала в рассуждения о том, что нужно учить китайский язык, что моего знания английского недостаточно.

- Я прогуляюсь, хорошо? Схожу в Самбери. Подумать только, а раньше была просто мастерская. Мы там телевизор чинили. Помнишь?

- Так, редко приезжаешь. И не слушаешь меня совсем. Конечно, помню.

Мама недовольная поджала губы.

- Я скоро приду, мимо школы пройду. Гляну. Люблю заглядывать в её окна на первом этаже сразу после ремонтных работ…

- А что на неё смотреть? Вот и прабабка твоя бывало…

- В эти стены скоро первые классы приведут и начнётся цикл, который невозможно остановить. Цикл длиною в десять лет.

- Приведут. Удивила наблюдениями. Сколько повядших цветов затем на свалках окажется. Не люблю я этого, напоминает сама знаешь, что. О господи, не думала я так.

Мать раздражённо поставила последнюю розу в хрустальную вазу. Её тонкие пальцы, обычно такие ловкие, сжимали стебель цветка, нащупывая новую колючку. Зачем она их всегда срезает? Я настороженно наблюдала за ней из-за кухонной стойки, стараясь не привлекать к себе внимания. Частые и шумные вздохи говорили о том, что она опять не в духе.

Знала, что лучше не лезть со своими расспросами, пока гнев не уляжется. Лучше подождать, пока в её глазах снова появится привычная искра доброты и любви.

В тишине кухни слышался только тихий шорох листьев, роз и упаковки, словно все они сочувствовали мне. Пытаясь настроить собеседницу на добрую волну, спросила:

- И что прабабка, ты, всегда начав о ней говорить, замолкаешь.

- На Пасху заведёт побелку, ссылаясь на другую веру, а после идёт к школе, где пионеры — атеисты песни распевали. Возвращается будто помолодевшая, глаза весёлые и кожа гладкая, что твой лосось.

- Когда ты её видела в последний раз?

- Бабушку Аиду? Ну ты скажешь тоже. Давно. Мы тогда все уехали из Калининграда. Ты уже родилась. А она с твоим прадедом и старшим сыном осталась. Затем начались странности… Давно это было, тебе лет пять исполнилось. Точно.

Мама нахмурила брови.

- Вроде как терялась она.

- Терялась? Или память теряла? Покажи её фото.

- Смотрела ты уже.

- Мама, ты же все своего деда мне нахваливала - генерала. Похожа ты на него сильно была. Я за его орденами «бабулю - пра, которая» и не рассмотрела вовсе. Да и неинтересно мне было по молодости.

- Ты же гулять хотела идти? Вот и иди.

- Тогда после, да?

Она не любила ту историю. Ходили версии про самоубийство. И найденное в реке тело женщины, что нельзя было опознать. Как просто выкинуть из жизни ту, которая уже вроде как отжила своё.

«- Нам столько бы прожить», - так говорили, наверное, наследники большого дома в городе, что находился практически в Европе, ожидая к тому же и достойное денежное наследие.

Задумчиво брела по школьному саду.

Засентябрило…

Это про меня.

И про сад, конечно.

И про погоду…

Дети, совсем уже самостоятельно зарабатывающие себе на хлеб с маслом, звонили редко. В наше время они не ждут наследство, устраиваются самостоятельно, подбрасывая ежемесячно мамуле определённую сумму на вкуснейший десерт и другие расходы. Они, будто желают тем самым снять с себя вину за то, что разъехались по другим городам.

Ёлочки, некогда маленькие и хрупкие саженцы, теперь гордо возвышаются над оградой, устремляя свои пушистые ветки к небу. В школьном саду они стали настоящими стражами, охраняющими детский смех и игры.

Каждый год, когда приходила зима, их покрывала мягкая белоснежная шубка, которая превращала сад в сказочное царство, где ребята строили снеговиков и катались на санках.

Так зачем я здесь?

Вроде как в маркет собралась.

Он появился неожиданно. Ладный паренек. Вот и сережечка в ухе не дешёвка. Тату на руке и тело смуглое в футболке от известного бренда. Какой ровный и дорогой загар. Как и та юная леди, старшеклассник красовался. Вокруг него плескалась радуга цвета. Я старалась остаться незамеченной им. Боялась, что он может спутать меня с учителем и «закрыться».

Но нет. Разве же молодость обращает внимание на таких, как я?

Будто весной пахнуло! Яркой. Обеспеченной и самозабвенной. Что-то нахлынуло незабываемое.

Шквал?

Да, именно он!

И я забрала, впитала всё! Задохнулась от ощущений.

Покачнулась, не в силах оторваться. Ладонь прижалась к сердцу.

- Женщина вам нехорошо?

- Немного. Солнце какое сильное сегодня, не верится, что скоро в школу. Да? Будто лето вернулось в город.

Впилась в его взгляд, словно искательница сокровищ, исследующая неизведанные глубины. Его глаза, серые и загадочные, казались мне космосом, в котором скрывались тайны. Я не могла отвести взгляд и продолжала насыщаться, ища свой млечный путь.

- Пойдёмте отойдём, здесь и вправду будто место напекло.

Он подставил мне локоть для удобства и отвёл к лавочке. Постоял задумчиво, будто вспоминая, куда шёл. А после, развернувшись, двинулся в обратную сторону, еле волоча ноги.

Не понимала, что происходит. Не замечала ничего вокруг. Нега плескалась во мне. По спине скользили мурашки, доводя естество до давно забытого оргазма.

Мой разум, словно котёнок, запутавшийся в клубке ниток, отчаянно пытался выпутаться. Мысли метались, ловя паутинки в хаосе солнечных лучей. Что-то важное, то, что должно было быть на поверхности, пряталось где-то глубоко внутри, за завесой этого странного, сладкого оцепенения.

Это чувство… оно было похоже на сон наяву, на