Мама. Жена. Истинная - Майя Эйлер Страница 2

— Встретит пару, забудет обо всём, — пожимаю плечами, думая, смогу ли сегодня вернуться к учебнику.

— Думаешь? — произносит Лина со странной надеждой.

— Конечно, это же оборотни, — стучу по обложке книги.

Сестра подскакивает, подбегает ко мне и хмурится, читая название.

— «Особенности воспитания оборотней»? — пренебрежение в её голосе раздражает, но я привычно улыбаюсь. — Ты уже выбрала специализацию? Я думала, ты нянькой пойдёшь работать, — ей всё равно, но я не обижаюсь, привыкла, что наши миры лишь изредка соприкасаются.

— Хочу заниматься с полукровками, — кажется, я раньше уже говорила ей об этом, но всё равно повторяю.

Впрочем, Лина пропускает это мимо ушей, потому что её телефон вибрирует, и она расплывается в счастливой улыбке.

— Это Макар, — шепчет, вчитываясь в сообщение. Хмурится, прикусывает губу. — Так, мне пора. Там большая компания собирается. Попробую его обаять.

— Удачи.

— Фу! Не желай! — вскрикивает она и выбегает из комнаты, оставляя меня одну.

Я же возвращаюсь к учебнику. То, что Лине казалось блажью, стало смыслом моей жизни. Однажды я встретилась с девушкой, у которой была дочь-полукровка. И один разговор изменил мою жизнь, я захотела помогать этим детям. Кажется, что кровь оборотней даёт одни лишь преимущества, но теперь-то я знаю, что это не так. И пошла учиться в педагогический именно поэтому. Я стараюсь, ищу информацию, хожу на дополнительные занятия. Даже работаю в свободное время в центре реабилитации.

Бросаю взгляд на часы и тут же начинаю торопливо собираться, чтобы не опоздать. Моя смена начинается в четыре, а стрелки неумолимо приближаются к трём. Пока доеду, могу и опоздать.

— Мам, я на работу!

Морщусь, бросая взгляд в зеркало. Волосы какие-то мышиные, без блеска, забираю в высокий хвост. И как только у Лины они такие блестящие и живые получаются?

— Опять? — мама выходит в коридор, и я вижу её недовольство. — Лучше бы сестре помогла, у неё хвосты по учебе, нужно бы сдать.

Злюсь, но молчу. Мама и меня пыталась отправить на экономический, который выбрала сестра, чтобы я помогала. Я и так помогаю, разжёвываю задания, но словно бьюсь в стену, потому что Лине это не нужно. Она надеется встретить там мужа побогаче. И, кажется, уже выбрала себе жертву.

— Мам, если Лине потребуется помощь, она мне скажет, — всё-таки высказываю своё мнение, влезаю в балетки, поправляю шорты и открываю дверь.

— Не задерживайся, — проявляет она волнение. — К десяти будь дома.

— К одиннадцати, — поправляю её. — У меня смена до десяти.

— Поедешь на такси?

Мысленно прикидываю, что денег не хватит, но не прошу у неё добавить, знаю, что не даст, поэтому пожимаю плечами и, улыбаясь, выхожу из квартиры.

Глава 2

Арина

Трёхлетний малыш отказывается от еды. Ему бы не помешала сейчас материнская ласка, но я всего лишь приходящий соцработник. Оборачиваюсь к коллеге, но Екатерина Григорьевна поглощена разговором с женщиной, которая злится, но отвечает на все вопросы.

Её сын — полукровка. Развитый не по годам малыш. Сообразительный. Он чувствует, что мама не любит его, но пока не понимает этого. Она винит малыша во всех проблемах, хотя даже я вижу, что ребёнок — такая же жертва обстоятельств, как и она. Нежеланный, рождённый, чтобы привязать к себе мужчину.

— Арина, — зовёт меня коллега, и я улыбаюсь мальчику в последний раз. Встаю и направляюсь следом за Екатериной Григорьевной.

— Ей ведь на него плевать! — вспыхиваю, когда за нами закрывается дверь, отрезая от безразличной матери.

Екатерина вздыхает.

— Да, — соглашается со мной. — Но мы здесь ничего поделать не можем. Были бы нормальные приюты или семьи, готовые взять оборотня, я бы уже искала варианты. Но…

— Он ей не нужен! Как так? Он же её сын.

— Эх, Рина, мне иногда кажется, что ты хочешь любить весь мир, — она качает головой. — Люди бывают разными, не у всех хватает сил признавать ошибки.

— Ребёнок — это не ошибка!

— В её случае — ошибка, — обрывает меня Екатерина Григорьевна. — Она знала, на что идёт, а теперь понимает, что не справляется, а уже поздно. Я попытаюсь найти отца малыша. Если он из клана, то, может, они заберут его раньше, чем мать ему навредит.

Я молчу. Во мне кипит злость. Если бы у меня был такой малыш, то я бы всё отдала, чтобы он был счастлив!

Мой телефон звонит, и я с удивлением смотрю на экран. Звонит Лина, которая с головой окунулась в новые отношения и совсем забыла обо мне. Даже дома бывала так редко, что мне казалось, ещё немного — и я начну забывать внешность сестрёнки.

— Да? — чуть отстаю от коллеги, чтобы принять вызов.

— Ты когда домой? — почти грубо спрашивает сестра.

Я кошусь на часы, прикидываю, сколько мне нужно времени, и со вздохом отвечаю:

— Часа через три, у меня ещё дела.

— Нафиг! Быстро бросай всё и немедленно домой!

В её голосе я слышу отчаяние, понимаю, что это неспроста, но не могу бросить работу. Я плохо чувствую сестру, она слишком отдалилась от меня, но иду на уступку:

— Могу приехать через час, раньше не всё равно не получится. Я на другом конце города…

— Блин, Ирка! Ты спятила? Я так часто прошу тебя о помощи? — кричит она в трубку. — Бросай всё, бери такси и лети домой!

Она сбрасывает вызов, а я морщусь. Отношения без секса сделали её ненормальной. Лина всё время злится, психует, срывается даже на маме, но та терпит. Она всегда терпит, когда её младшая дочь кричит. Но стоит мне проявить хоть малейшее недовольство… Нет, не буду опять себя накручивать. Я знаю, что мама любит меня. По-своему, я ведь её дочь, просто она никак не привыкнет, что отца нет, а значит, внимание теперь нужно делить на нас двоих, а не отдавать его полностью Элине.

— Екатерина Григорьевна, — тихо зову женщину, которая остановилась, отвернувшись от меня, — вы без меня дальше справитесь? Мне домой срочно нужно…

— Разве я могу тебе запретить? — она разворачивается ко мне, и я вижу грусть в её глазах. Ёжусь, не понимая, а она продолжает: — Ты так беспокоишься об этих детях, Рина, но не замечаешь, что творится в твоей жизни. Никогда не думала, что пора послать родственников и жить самой?

— Я не понимаю, о чём вы…

— Всё ты понимаешь. Сестра использует тебя, — она кивает на телефон, который я всё ещё сжимаю в руке. — Она звонит только тогда, когда ей что-то от тебя нужно. И