Бывшая жена дракона. Право на сына - Анна Сафина Страница 2

ламиями делают лишь тех, кого взяли в плен во время войны.

Ими становятся дочери и жены отступников, предателей родины.

Арден даже не постеснялся своей новоиспеченной жены, которая продолжала обвивать его

торс, а я старательно глотала слезы боли и обиды.

Большего унижения и представить сложно, но я была готова на всё, чтобы спасти своего

сына.

Нашего сына. От которого он отказался, как только узнал, что он родился без ипостаси.

Бракованный. Ненужный для него.

— Если согласна, вставай на колени. Я надену на тебя ошейник, чтобы все знали, что ты

принадлежишь мне.

Глава 2

— Если согласна, вставай на колени. Я надену на тебя ошейник, чтобы все знали, что ты

принадлежишь мне.

Слова Ардена прозвучали грубо и хлестко подобно пощечине, и я потеряла дар речи, не

веря, что он сказал именно это.

Тот самый Арден, который клялся заботиться обо мне перед алтарем, храмовником и

множеством гостей.

Тот самый Арден, который вместе со мной ждал появления на свет нашего наследника.

И тот самый Арден, который выгнал меня из дома вместе с малышом, желая отправить в

глушь, чтобы мы с сыном не мозолили ему глаза.

И чего я ждала от него? Сочувствия и желания помочь Миру, собственному сыну?

— На колени? — едва не всхлипнула я и медленно опустилась, глядя на этого изувера

снизу вверх, вот только униженной себя не ощущала.

О нет.

Арден в моих глазах упал ниже некуда, и именно я сейчас смотрела на него сверху вниз,

как на ничтожество, которое недостойно моей любви и моего сына.

Мне даже через гордость переступать не пришлось, чтобы стоять на коленях с поднятой

головой. В отличие от многих, я знала, за что борюсь и ради чего выполняю чужие

приказы.

Мои мысли явно отразились в моих глазах, так как он недовольно поджал губы, на его

скулах заиграли желваки, лоб пересекли морщины, а ноздри раздулись, словно он

вот-вот выйдет из себя.

— Поднимайся немедленно, Дарина! — процедил он, но я упрямо продолжала сидеть,

чувствуя себя в этой позе прекрасно.

Еще никогда я не оказывалась в ситуации, когда управляла мужем. Он хотел, чтобы я

подставила ему шею, как это делает покоренная добыча в животном мире, чтобы ощутить

собственную власть, но добился противоположного эффекта.

— Где твой ошейник, Арден? Я жду, — произнесла я равнодушно и дернула губами,

чувствуя, как всё внутри меня леденеет, а все эмоции закрываются на ключ,

похороненные глубоко в недрах моей души.

— Любимый, ты это серьезно сейчас? Мы так не договаривались, — вдруг раздался голос

его жены.

Она уже несколько раз пыталась воззвать к разуму Ардена, но наши с ним взгляды

скрестились, и мы молчали, словно соревнуясь, кто выиграет в этой битве.

— Одевайся, Николетта, и иди к себе, — пророкотал, наконец, Арден и кивнул ей на

выход.

Он не церемонился с ней и не считался с ее чувствами, воспринимал, словно вещь и не

дорожил ею. Это было отчетливо видно по его отношению и пренебрежению. Даже со мной

он не позволял себе такого. Передо мной будто стоял совершенно другой Арден.

— Ты шутишь сейчас, любимый? — сделала еще одну попытку Николетта и поцеловала его в

плечо, проводя ноготками по его торсу.

Арден дернулся и сбросил ее с себя, из-за чего она не удержала равновесия и упала на

кровать.

— Давай быстрее, Николетта, мне нужно переговорить со своей же… — осекся Арден и

стиснул челюсти. Сделал глубокий вдох и поправил себя. — Со своей будущей ламией.

На этот раз в голос он добавил чуть больше силы, и даже я ощутила в нем приказные

магические нотки.

Девчонка больше не произнесла ни звука, обмотала себя простыней и, опустив голову

вниз, ушла. И мы с Арденом остались в спальне, пропитанной густым ароматом их с

женой недавней близости.

— Иди сюда, Дарина, — поманил он меня пальцем, но я не сдвинулась с места. И он вышел

из себя. — Прекрати устраивать тут концерт, Дарина, если хочешь, чтобы я тебе помог!

Я вздрогнула от его баса и медленно поднялась, демонстративно не касаясь колен и

никак не показывая, чего мне стоило провести в такой неудобной позе столько минут.

— Концерт? Я лишь выполняю твои приказы, Арден, как ты того и просил.

Я сделала пару шагов вперед, останавливаясь всего в метре от него.

Арден сделал последний шаг сам, затем его руки обвили мою талию, и он наклонился,

шумно вдыхая аромат моего тела.

— Ты кормишь грудью? — едва не рыкнул он, явно унюхав запах молока.

Я покраснела и опустила глаза вниз, за страхом и паникой не заметив, что на платье

проступили мокрые ореолы. Мне нужно возвращаться домой. Пора кормить Мира.

— Д-да.

Я ненавидела себя за это блеяние. Уговаривала себя, что должна говорить твердо и

уверенно, но не чувствовала этой пресловутой смелости готовой на всё женщины. Всё

перекрывал страх за сына.

— Давай уже. Сделай это, Арден, и я пойду. Мне нужно позаботиться о сыне.

— Сделать что?

— Что ты хотел? — ответила я вдруг вопросом на вопрос и отвела взгляд, разглядывая

плотные темные портьеры, которые полностью закрывали обзор на улицу.

— Думаешь, мне только одно от тебя и надо? — рыкнул он, а затем я будто наяву

услышала рев его дракона. И в нем отчетливо звучал собственнический рык. — Ненавижу

тебя, дрянь. Как же я тебя ненавижу.

— Зачем же женился тогда? — хмыкнула я, уже не чувствуя от его откровений боли.

— Потому что так положено.

Я не ожидала, что он ответит, и с интересом стала слушать, что он говорит.

— Истинность ведь дается свыше, Дарина. Все так превозносят ее, мечтают, чтобы боги

одарили их истинной парой и не понимают, что рядом по воле судьбы оказывается

совершенно посторонняя тебе женщина. Тебе нравится ее аромат, твой дракон сходит по

ней с ума, и вся твоя жизнь перекраивается так, что ты ее больше не узнаешь. И всё

это не по твоей воле, нет, Дарина. Только по воле богов и судьбы. И ты вынужден

делить ложе с незнакомкой, которая не разделяет твоих увлечений, едва ли может

соревноваться с тобой в происхождении, таланте, магическом даре или образовании.

Всё, что от вас обоих нужно — это идеальное потомство. А когда твоя пара даже

дракона тебе родить не может, ты вдруг осознаешь, что всё это зря. Пшик в пустоту. И

все твои усилия оказываются напрасными.

Арден был со мной сейчас как никогда откровенным. Гораздо более открытым, чем за весь

год