Бракованный принц и замок в кредит - Кристина Ло Страница 2

— ...И после того, что совершил мой дядя, я просто не вправе! Вы слышите — не вправе оставить Вас без законного наследства!

Вся его поза излучала благородное негодование. Он выпрямился так, что казалось, стал ещё выше, а его голубые глаза вспыхнули, словно лезвия под солнцем. От такого зрелища у меня навернулись слёзы умиления. Боже, даже его праведный гнев был прекрасен!

— Вы понимаете, Лили?

— Конечно! Конечно, я Вас понимаю! — прошептала я, делая маленький шажок ближе. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки от желания — схватить его, притянуть к себе и впиться губами в эти манящие уста. Ну почему он всё ещё говорит?!

— Так Вы согласны? — спросил он с внезапной надеждой в голосе, словно боялся моего отказа.

— Как я могу отказаться от поцелуя с таким мужчиной? — вырвалось у меня против воли. Ну вот, теперь он точно подумает, что я ненормальная. Но было уже поздно. — Ну, целуйте же меня!

Я вцепилась в лацканы его камзола и резко притянула к себе. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что ткань под пальцами слишком плотная, грубая — совсем не та, что носят в наше время.

— Кхм… — Он слегка отстранился, и в его глазах мелькнуло что-то… нечеловеческое? — Кажется, нужно уменьшить влияние.

— Что? — я моргнула, не понимая, почему он всё ещё не целует меня.

— Ах, ничего важного, — он улыбнулся, и эта улыбка снова заставила моё сердце ёкнуть. Одна его рука легла мне на талию, притягивая ближе. — Конечно, я Вас поцелую. Но сначала нужно кое-что подписать.

Сердце заколотилось так громко, что, казалось, его слышно на другом конце улицы. Неужели…? О, конечно! Такой благородный человек не станет целоваться без обязательств. Он хочет сначала оформить брак, а уже потом…

— Я согласна! — выдохнула я, едва не подпрыгнув от восторга.

— Замечательно!

Он достал из внутреннего кармана… скрученные листы и… перо? Но даже это не стало самым странным моментом, когда бумаги зависли в воздухе перед моим лицом и засветились голубоватым сиянием.

Я замерла.

— Это… что? — прошептала я, уставившись на него.

Но он лишь стоял в расслабленной позе, ласково улыбаясь, будто ничего необычного не происходило.

"Ну точно сон", — подумала я и вдруг… расслабилась. А что ещё оставалось делать? После всего, что случилось за последние десять минут, магия казалась уже вполне логичным продолжением.

— Только, пожалуйста, не пугайтесь, — предупредил он, ловко подзывая пальцами парящее перо. Оно послушно завиляло в воздухе, напоминая живую стрекозу, выписывающую загадочные узоры. — Это стандартная процедура.

Я даже не успела вдохнуть, чтобы спросить, что за безумие сейчас произойдет, как перо стремительно метнулось к моей руке и больно укололо в указательный палец.

— Ай! — вскрикнула я, но тут же замерла, завороженная.

Кровь — три алые капли — не упала на асфальт. Они застыли в воздухе, переливаясь рубиновым светом, а затем ожили, устремившись к пергаменту. На лету капли растянулись в тонкие нити, вплетаясь в уже начертанные символы, заставляя те светиться кроваво-золотым.

— Теперь Вам нужно прикоснуться к виперии, — пояснил он, заметив мой немой вопрос. — К бумаге, — уточнил, когда я только растерянно моргнула. — И произнести, что вступаете добровольно и со всеми условиями согласны.

Я медленно протянула руку, ощущая, как дрожат пальцы. В момент прикосновения к уголку пергамента по коже пробежали мурашки — словно я сунула руку в заряженную статическим электричеством воду.

— Я... вступаю добровольно и со всеми условиями согласна, — прошептала я, и мир на мгновение перевернулся.

Листы вспыхнули ослепительным голубым пламенем, но не сгорели — растворились, превратившись в сотни светящихся частиц, которые устремились ко мне, как роя пчел к цветку. Я инстинктивно зажмурилась...

Когда открыла глаза — на тыльной стороне ладони пылал странный знак: идеальный круг с переплетенными линиями, напоминающими то ли руны, то ли карту звёздного неба. Свечение пульсировало в такт моему учащенному сердцебиению.

— Ну всё, — он выдохнул с таким облегчением, будто только что разрядил взрывное устройство. Его улыбка была одновременно радостной и... виноватой?

И тут земля ушла из-под ног.

Не метафорически.

Буквально.

Я резко осела, как кукла с перерезанными нитями. Тело стало ватным, сознание поплыло, а последнее, что я увидела перед тем, как тьма поглотила меня — его довольную улыбку.

Глава 2

Голова раскалывалась так, будто внутри нее маленькие гномы-кузнецы усердно ковали новые доспехи для целой армии. Я инстинктивно потянулась рукой к затылку, ожидая нащупать знакомую шишку — вечный спутник моих неудачных падений в ванной. Но вместо холодной кафельной плитки пальцы встретили шершавую, теплую поверхность дерева.

— Где… — мой голос сорвался в хрип, а язык прилип к небу, будто обсыпанному песком.

Я медленно открыла глаза и тут же пожалела. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щели в ставнях, вонзился в зрачки, как раскаленная спица. Виски сжало стальными тисками, заставив скулить от боли.

"Спокойно, Лиля. Дыши. Вспоминай…"

Последние воспоминания: его глаза... бумага... голубой свет... И все. Пустота.

Осторожно, боясь спровоцировать новый приступ боли, я осмотрелась:

Комната напоминала декорации к фильму ужасов. Паутина висела не просто так — она царствовала здесь, сплетая в углах грязно-белые саваны. Слой пыли на полу был настолько толстым, что оставлял четкие отпечатки моих ладоней. Воздух пах затхлостью, плесенью и чем-то еще... металлическим?

Я попыталась встать, держась за стену. Дерево под пальцами было странно теплым, почти живым.

"Телефон. Нужно найти телефон."

Привычным жестом я шлепнула ладонью по правому бедру, где всегда болталась моя спасительная сумка. Пустота. Сердце пропустило удар.

Преодолевая волны боли, головокружения и дикую сухость во рту, я начала осматривать помещение в поисках своей сумки – той самой, в которой лежали весь мой мир: телефон, документы, последняя тысяча рублей до зарплаты. Где-то под слоем пыли на полу должны были остаться следы моих туфель... но их не было. Как будто меня просто материализовали здесь.

Слезы подступали к глазам, но я сжала кулаки до боли в пальцах. Нет, реветь как беспомощная девочка – это не в моих правилах. Лучше уж я