Тихий укус - Тина Фолсом Страница 2

Она вздрогнула от этого прикосновения.

— Боже.

Больше ни одного возражения не сорвалось с ее губ. Вместо этого ее руки принялись за работу, освобождая его от рубашки, затем расстегнули пуговицу и молнию на брюках. Когда она стянула их с его бедер, Оливер помог ей и снял их. Прежде чем Урсула успела освободить его от боксеров, он стянул с нее собственные штаны.

На ней были только крошечные стринги, которые едва прикрывали соблазнительную плоть. Вдобавок ко всему, материал был практически прозрачным и ничего не скрывал от его вампирского зрения.

Оливер облизнул губы в предвкушении того, что сейчас произойдет. Ему нравилось удовлетворять две свои самые большие страсти одновременно. Убивать двух зайцев одним выстрелом. Было не только невероятно захватывающе пить её кровь, находясь внутри неё, но, в его случае с Урсулой, ещё и необходимо.

Только после того, как она достигнет оргазма, наркотическое действие ее крови на короткое время ослабнет, чтобы употребление не превратило Оливера в сумасшедшего наркомана. Менее чем через час после оргазма ее кровь будет такой же опасной, как и раньше, и, следовательно, недоступной для него.

Оливер просунул руку ей в трусики, накрывая аккуратно подстриженный треугольник завитков, охранявший ее лоно, и направился дальше на юг. Тепло и влажность встретили его ищущие пальцы. В тот же миг его член начал дергаться, желая ощутить то же, что и его пальцы.

— Достань мой член, — простонал он, с нетерпением ожидая ее прикосновений, потому что независимо от того, как часто они занимались любовью за последние несколько месяцев, каждый раз это было по-другому и ново. И более волнующе, чем в предыдущий раз.

Мгновение спустя Оливер почувствовал, как ее руки стягивают с него боксеры, спуская их вниз по ногам. Затем одна рука обхватила его.

— Вот так? — спросила Урсула с дразнящими интонациями в голосе.

— Да, вот так, словно ты этого не знала.

Она сжала его член в своей руке, заставляя его сердце биться где-то в горле.

— Черт, детка!

Он громко застонал и запрокинул голову, мгновение наслаждаясь ее нежными прикосновениями. Затем его пальцы задвигались, погружаясь в ее влагу, прежде чем снова скользнуть выше, к тому месту, где находился центр ее наслаждения.

Когда он скользнул по нему пальцем, слегка надавив, веки Урсулы затрепетали, а из горла вырвался громкий вздох. Он так хорошо знал ее тело, точно понимал, как заставить ее мурлыкать, как котенка, как заставить извиваться под ним в экстазе и как заставить содрогаться в его объятиях.

И он не мог насытиться этим, видя, как ее губы изгибаются в чувственной улыбке, глаза темнеют от страсти, а тело дрожит от желания.

Поскольку это, в свою очередь, вызывало в нем ответную реакцию: все его тело начинало гореть от желания, от потребности обладать ею, сделать своей навсегда. Желание сжигало его изнутри.

Тлеющие угольки его любви к ней разгорались с новой силой каждый раз, когда он смотрел на ее греховное тело, каждый раз, когда целовал ее чувственные губы и прикасался к ее шелковистой коже. Урсула словно околдовала его, глядя своими миндалевидными глазами так, словно он был единственным мужчиной, который имел для нее значение.

Именно так она смотрела на него сейчас.

— Возьми меня, — прошептала она, едва шевеля губами. — Мне нужно почувствовать тебя.

— Я уж думал, ты никогда не попросишь.

За считанные секунды он уложил ее на кровать, снял трусики и раздвинул ей ноги. За последние несколько месяцев он овладел ею всеми возможными способами, но больше всего ему по-прежнему нравилось, когда Урсула лежала под ним и он смотрел ей в глаза, когда входил в нее. Ему нравилось видеть ее реакцию, когда он погружался в ее тугую киску и растягивал ее.

Нравилось, как у нее перехватывало дыхание, когда он проникал глубже, чем, она думала, он может. Нравилось, как ее груди подпрыгивали из стороны в сторону, вверх-вниз при каждом толчке.

— Не заставляй меня ждать, — взмолилась Урсула.

На губах Оливера появилась улыбка. Он даже не заметил, что просто смотрел на нее, наслаждаясь красотой.

— Нет, любовь моя, я никогда не заставлю тебя ждать.

Затем он поднес свой член к ее нижним губам и погрузился до основания. Дрожь пробежала по его спине и отдалась в яйцах, угрожая лишить мужества. С ней всегда было так.

Первый толчок в ее тугих шелковых ножнах всегда производил на него такое впечатление, потому что именно в этот момент он вспоминал, чего ему больше всего не хватало, когда она не лежала в его объятиях, тяжело дыша.

Оливер скучал по тому, как она владела им. По тому, как приковывала его к своему телу и своей душе, едва заметно сжимая свои внутренние мышцы, о чем, вероятно, даже не подозревала.

Всякий раз, когда он чувствовал подобное сжатие, ему казалось, что и его сердце сжимается точно так же. Словно Урсула держала его сердце в своей руке. Потому что так оно и было. Потому что его сердце принадлежало ей.

Когда он почувствовал руки Урсулы на своих бедрах, побуждающие его двигаться, то подчинился ее желанию, поддавшись ритму, который она диктовала. Оливер медленно входил и выходил из нее, меняя угол наклона, так что при каждом движении его таз задевал ее клитор.

В начале их отношений она не могла позволить себе расслабиться, но они преодолели это препятствие, и теперь Урсула отвечала ему свободно и без всяких запретов, прижимаясь всем телом, чтобы усилить давление на свой клитор.

Он отреагировал и начал двигаться быстрее, одновременно пытаясь подавить свою собственную потребность достичь кульминации, что с каждой секундой становилось все труднее и труднее.

Оливер попытался отвлечься, но, взглянув на нее сверху вниз, увидел, как маленькие струйки пота стекают с ее шеи в ложбинку грудей. От этого ее кожа засияла еще ярче, а запах стал сильнее, привлекая его еще больше.

О, Боже, детка! — простонал он, прекрасно осознавая, что его клыки вытянулись во всю длину и жаждали укусить. — Мне нужно, чтобы ты кончила!

Только тогда он сможет вонзить свои клыки в ее прелестную шею и обрести собственное облегчение.

— Так близко, — прошептала она между вдохами.

— Что тебе нужно, детка? Скажи!

— Пожалуйста.

Ее спина выгнулась, а груди потянулись к нему. Оливер наклонил голову и, схватив один сосок, жадно всосал его, а его клыки задели чувствительную вершинку. Урсула задрожала под ним, теперь уже