Хранитель - Эмми Чендлер Страница 19

настолько мала, что его тело касается моего, но я не могу сказать, какой части его тела касается мой позвоночник, и не собираюсь переворачиваться и выяснять это. Я лежу, зажмурив глаза, ожидая, когда почувствую на себе его руки. Жду, пока он перевернёт меня и залезет на меня сверху. Или спустит с меня штаны и возьмёт меня сзади.

Возможно, он снова спросит, что мне нравится, и, возможно, на этот раз я попытаюсь ответить. Моего бывшего — единственного, который у меня когда-либо был — похоже, не заботило, наслаждаюсь ли я сексом, и я спала с ним добровольно. Если Тайсон постарается сделать так, чтобы нам обоим было хорошо, я не буду возражать. Мне приходится спать с ним, но мне не нужно его ненавидеть.

Верно?

Я не осознаю, что он заснул, пока не услышала его тихий храп, и вместо облегчения испытываю странное разочарование. Потом я засыпаю рядом с ним и не просыпаюсь, пока на следующее утро восходящее солнце не светит мне в лицо.

Глава 8

Тайсон

Я лежу рядом с Одрой в темноте, слушая её напряжённое дыхание. Должно быть, она устала, но всё же до сих пор не спит. Она напряжена, её позвоночник прижимается к моей руке, остальная часть её тела отодвинута от меня.

Она, очевидно, думает, что я сейчас перевернусь и схвачу её, и не сможет расслабиться, пока не будет уверена, что этого не произойдёт. Поэтому я симулирую тихий храп, стараясь наполнить лёгкие длинными и глубокими вдохами. Притворяться спящим — это настоящая заноза в заднице, и я испытываю облегчение, когда её маленькое тело наконец расслабляется. Она уснула.

Но я лежу без сна часами, пытаясь понять, во что ввязался. Как я завтра доберусь до пункта снабжения с двумя женщинами на буксире. Потому что я не могу оставить их без защиты в нашей комнате. Теперь мы все ходячие цели.

Обычно я бы не беспокоился об уменьшении запасов, если бы мне не требовалось что-то конкретное. Я предпочитаю охотиться за свежим мясом, чем есть безвкусное упакованное дерьмо, которое каждый день сбрасывают шаттлы. Но мне придётся пополнить их, чтобы накормить Одру и ребёнка.

И им не придётся валяться в простынях, от которых исходит чужой запах. Им не придётся ходить в настолько изношенной одежде, что она практически прозрачна.

Я должен им дать больше, чем то, что я им предоставил до сих пор. Завтра я это исправлю.

***

— Скорее, — рычу я Одре, пока она запихивает свои вещи в потёртый рюкзак. — Нам нужно идти.

Она хмурится на мой тон.

— Почему? Я думала, что дроп будет не раньше полудня.

— Возможно, вам так и говорили, но падение может двинуться до часа дня в любую сторону. И мы понятия не имеем, где на самом деле приземлится ящик, потому что они каждый раз бросают его в другое место, поэтому люди в разных местах первыми могут его вскрыть.

Одра закатывает глаза.

— Как будто важно, кто доберется до него первым. Сильный отберёт у слабого то, что хочет, а слабые будут голодать.

— Голодной не останешься, — уверяю я её и слишком поздно понимаю, что всё ещё рычу, по многолетней привычке.

— А ты не будешь хранить целомудрие, — парирует она в ответ.

Я хотел сказать ей, что она не обязана вновь спать со мной — я прекрасно понимаю, что меня не считают привлекательным даже по стандартам Родона — но даже невысказанные слова заставили меня звучать жалко. Поэтому я их не озвучил. Она скоро сама поймёт.

Я перекидываю свою сумку через плечо и толкаю дверь ванной. Малышка ещё спит. Я трясу её за плечо, и её глаза распахиваются, но в них нет узнавания. Она кричит, и её правая рука касается моего лица с эхом пощечины. Я отшатываюсь назад, скорее испуганный, чем обиженный. Хотя удар маленького монстра оказался на удивление сильным.

— Что, черт возьми, ты сделал? — Одра проталкивается мимо меня в крошечную комнату и обнимает ребенка, и наконец крики прекращаются.

— Ни черта. — Я иду в спальню, мысленно считая до десяти. — Я разбудил её, и она ударила меня.

— Ну, ты не можешь просто заходить сюда и так её пугать. — Одра топает обратно в спальню, и я вижу позади неё девочку, выходящую из ванны, её длинные тёмные волосы растрёпаны, линии подушки всё ещё отпечатаны на её лице. — Мы понятия не имеем, через что ей пришлось пройти, — шепчет мне Одра.

— Я думал, ты её знаешь. Ты сказала, что втянула её в это.

— Я встретила её в тюремном транспорте. Я имела в виду, что отправила её сюда, в поселение А, где женщинам не разрешается есть, не раздвинув предварительно ноги.

Едкие комментарии Одры, похоже, не направлены против меня, но слова всё равно ранят. Потому что это правда. Я взял то, что, по её мнению, что она предложила против своей воли. Потому что я провёл всю свою взрослую жизнь здесь, где всё чего-то стоит и где удовольствие с отношениями — высшая роскошь.

Поскольку за столько лет я ни к кому не прикасался без пролития крови, я почти забыл, что такое мягкость и нежность.

— Венди не обратила бы на неё внимания, если бы я не указала на неё, — продолжает Одра. — Хотя, очевидно, я понятия не имела, куда нас уведут.

Неудивительно, что она настояла, чтобы я взял их обеих. Если бы не Одра, ребёнок был бы в относительной безопасности в поселении Б, где хищники могли бы отобрать у неё еду, но почти наверняка оставили бы её тело — и её душу — нетронутыми.

— Дай мне минутку наедине с ней.

— Одна минута. — Я топаю в спальню и впервые внимательно изучаю её. Комната полное дерьмо. Мне было бы всё равно, если бы она была только для меня. Если не шёл дождь, я обычно спал под звёздами, но даже если бы я хотел, чтобы Одра и Мейси жили как кочевники, этот план был бы неосуществим. Мне нужны стены, чтобы защитить их, и какими бы дерьмовыми они ни были, это лучшие стены, которые я смог бы найти.

В комоде у одной стены отсутствуют все ящики, что не имеет значения, если нам всё равно нечего в нём хранить. Но если повезет, мы доберёмся до места дропа и скоро получим настоящие вещи. А это значит, что мне нужно добыть несколько ящиков.

Кровать исправна. Матрас провисает, и я даже не хочу знать, насколько он