Всё начинается с нуля - Ания Сказ Страница 19

Вздохнув, я подхватил со стула грязно-жёлтую рубашку и вышел следом.

Шарин летела по ступеням так, словно за ней гнались все отвергнутые женихи и призраки Стражницы разом.

— Ваше высочество, погодите! — взмолился я, с ужасом наблюдая, как кукольные туфельки Шарин опасно скользят по каменной лестнице. — Вы свернёте себе шею, и ваш отец посадит меня

в темницу. А это, признаться, не входит в мои планы. Там сыро

и кормят как в этом вашем модном гастрономическом журнале.

— «Созвездие эльфийских вкусов», — педантично напомнила она, не сбавляя шага.

— Да хоть калейдоскоп лапши любимой бабушки! — рыкнул я, хватая принцессу за локоть.

Шарин пришлось резко затормозить, чиркнув в воздухе растрепанной косой. Она сердито зыркнула на меня снизу вверх

и холодно заметила:

— Эльфы не едят лапшу и уж точно у них не бывает бабушек.

Я закатил глаза.

Определённо эта девчонка родилась не с золотой ложкой во рту, как положено всем принцессам, а с толстенной энциклопедией.

— Ну и где это написано? — предупредил я последующую тираду.

Шарин собиралась выдать очередную порцию знаний и уже в знакомой манере вскинула вверх подбородок, но её осекло мягкое покашливание Улимы.

— Прошу прощения, ваше высочество, но чем больше мы здесь стоим, тем меньше времени остаётся на задуманное.

Шарин спохватилась, взглянула на мои руки и глаза её алчно блеснули.

Я сглотнул предательский комок в горле и обратился к Улиме, чей разум не был затуманен жаждой научных открытий.

— Может быть, наше высочество соизволит объяснить...

— Не соизволю! — пропыхтела Шарин, вновь переходя на бег, но уже не такой резвый и травмоопасный. — Не раньше, чем за нами закроется дверь кабинета мэтра Горация.

— А, ну раз так, то конечно, — саркастически пробормотал я.

Впрочем, Шарин на провокацию никак не отреагировала.

Молча бежала впереди, размахивая косой и книжкой, прихваченной сверху.

— Ну всё. Если так несётся в мастерскую, значит раньше вечера её оттуда не выковыришь, — обречённо прошептала Улима, догоняя меня и подстраиваясь под мой шаг. — Опоздаем везде. А по макушке король мне выпишет.

— Я всё слышу, — донёсся до нас сердитый голос Шарин. Улима побледнела пуще прежнего и сжала губы в тонкую линию.

— И что за упаднические настроения? У нас в запасе добрых два часа, просто некоторым надо чуточку быстрее перебирать ногами, — язвительно ответила Шарин.

— Угу, — в ответ кисло промычала Улима. Затем указала подбородком на подпрыгивающую впереди макушку Шарин и зашептала одними губами: — Дернула же меня нелегкая, откопать на полках эту окаянную книженцию. На вид рухлядь безбожная, в самый раз шкаф на кухне подпирать. А её высочество как увидела, сначала на шею бросилась, она её искала, оказывается, а потом про кухню услышала и скандал закатила. Говорит, что я своим сервантным невежеством чуть весь научный процесс не угробила.

Я хмыкнул.

— И что ж это за книга такая ценная?

Улима на мгновение закусила губу и нахмурилась.

— Да кто ж его знает. Записки эльфийского знахаря, что ли. Королевский ибат лет пять назад привёз с полуострова и подарил.

— Не подарил, а на перстень с алмазом выменял, — педантично поправила Шарин.

От осознания, что всё это время принцесса слышала каждое наше слово, глаза Улимы полезли из орбит.

У входа в подвальные помещения она с явным облегчением покинула нас, поспешно свернув в кухню, а я вслед за принцессой прошёл по пыльному мрачному коридору и помог Шарин толкнуть совершенно неприметную, но крайне тяжёлую каменную дверь, сплошь увешанную паутиной. По ту сторону открывался другой мир. Мир знаний, остро пахнущих серой и пылью старых манускриптов, мир бурлящих в колбах открытий, мир Шарин. И чувствовала она себя здесь куда лучше и увереннее, чем в остальном дворце.

Бодро прошагав к одному из пяти массивных столов, оборудованных ретортами и ещё какими-то замысловатыми приспособлениями для экспериментов, принцесса принялась поспешно что-то искать, заглядывая во все ящики и коробочки.

Уютный жёлтый свет свечных фонариков полностью окутывал прямоугольную комнату, буквально пропитанную знакомым запахом горелого аниса. Но освещения явно не хватало, и Шарин пришлось зажечь большую белую лампу прямо над столом. Внутри неё был целый пучок свечей. Действительно стало ярче.

Я заметил большие таблицы с формулами, диаграммами и чертежами оружия, висящими тут же на стене. Мне вдруг стало неловко за своё невежество. Но спрашивать у принцессы, что значат все эти закорючки на пергаменте, было ещё более унизительно.

— А я тебе говорю, ты слишком рано запустил реакцию нейтрализации! — донеслось до нас от дальней стены, вдоль которой тянулись огромные стеллажи, плотно заставленные баночками, пузырьками и сосудами с разноцветными жидкостями, порошками и реактивами. Каждый аккуратно подписан. Двое молодых людей в тёмно-красных мантиях горячо спорили, перебирая склянки с незнакомыми веществами.

Рядом стояли шкафы, заполненные инструментами: стеклянные трубки, колбы, фарфоровые мисочки и прочие причудливые механизмы.

— Брось, Сид, это никак не повлияло на заявленные свойства, — отмахнулся худощавый брюнет в очках, с вихрастой растрепанной шевелюрой.

— Да?! А почему тогда оно пахнет старыми сапогами? — не унимался упитанный рыжий, с густыми волнистыми бакенбардами.

— Ты оцениваешь продукт не объективно, коллега, — поморщился вихрастый, выудил с полки и грозно потряс в воздухе колбой, в которой плескалась мутная желтоватая субстанция. — Универсальный очиститель будут ценить за эффективность, а не за парфюм.

— С таким амбре, — его оппонент демонстративно зажал нос, — это средство должно быть просто чудодейственным, иначе... — Рыжий Сид брезгливо помахал рукой перед лицом.

— Вот сейчас опробуем, и всё сам увидишь! — горячо пообещал брюнет, натягивая на нос тканевую маску и хватая пипетку с ближайшего стола. — Где доброволец?!

— Да вон, Шарин уже ведёт, — кивнул в нашу сторону Сид. На всякий случай отойдя подальше от коллеги и подобрав полы холёной мантии.

Брюнет тоже заметил вновь прибывших и сник.

— Да у него даже испортить нечего... — карие глаза с сожалением осмотрели мою незамысловатую казённую одежду.

— Ну с паршивой овцы... — глубокомысленно проговорил он.

— Интересно получается. — Недовольно подумал я, чувствуя, что от удивления мои брови вот-вот достигнут кромки волос над лобом. Никто в замке, кроме, разумеется, короля, не позволял себе называть принцессу по имени. Пиетет неукоснительно соблюдался даже среди родственников монаршей семьи. Хотя, пожалуй, Люций мог отличиться, но что возьмёшь с невоспитанного болвана. Эти же двое, в мантиях, на болванов похожи не были. Как, впрочем, и на важных дворцовых шишек. Получается, принцесса сама разрешила допускать фамильярность в общении.

Подобные мысли зародили во мне странное чувство обиды и даже предательства. Это я таскался за ней в ночи