Искра. Ледяное Пламя - Ирина Савицкая Страница 19

Кот лизнул ее руку. Мол, живи. Разберешься. Ты умная. А если нет — я рядом, подскажу.

За окном вставало солнце. Золотые лучи пробивались сквозь шторы, ложились на пол теплыми полосами, обещали новый день. Где-то в городе просыпалась жизнь, стучали колеса повозок, перекликались торговцы.

Алиса сидела, прижимая к себе кота, сжимая в руке записку Влада, и думала о двоих. Один ушел, сказав, что будет ждать. Второй обещал вернуться вечером.

А между ними — она. И ее сердце, которое, кажется, решило жить по своим законам.

— Тяжело быть любимой, — сказала она Леве.

Кот фыркнул. Мол, не жалуйся. Лучше быть любимой, чем одной. Проверено.

Глава 7

КАНЦЛЕР

Через два дня пришло новое приглашение.

На этот раз — не официальное, с гербами и печатями, а короткая записка, доставленная тем же бесшумным слугой: «Его превосходительство ждет вас на чашку вечернего чая. Приходите одна. Место прежнее».

Алиса прочитала три раза, повертела в руках, понюхала (Лева фыркнул — мол, не отравили) и спрятала за корсаж.

— Одна? — переспросил Лютобор, когда она сказала ему. — Не нравится мне это. Я пойду с тобой. Спрячусь где-нибудь.

— Мне тоже. Но отказываться — показать слабость. — Он узнает. Такие, как он, все знают. — Алиса покачала головой. — Нет. Если я иду, то одна. Или не иду вообще.

— А если западня?

— Тогда вы с Михаем ворветесь и спасете меня. — Она усмехнулась. — Героически, с боем, под звуки труб.

Лютобор не улыбнулся.

— Я не шучу, Искра.

— И я не шучу. Если что — врывайтесь. Но сначала дайте мне поговорить.

* * *

Канцлер ждал в малой гостиной.

Алиса остановилась на пороге на секунду дольше, чем требовалось, — сканировала пространство. Привычка, выработанная годами управления рестораном, где каждая деталь могла сказать о человеке больше, чем слова. Здесь, в этом мире, она стала еще полезнее.

Комната выглядела иначе, чем в прошлый раз. Тогда был кабинет — официальный, выверенный, давящий. Сейчас — гостиная. Уютная, интимная, располагающая к доверительному разговору. Камин горел ровно, без копоти — хорошая тяга, качественные дрова. На столике дымился чайник, стояли две чашки, вазочка с печеньем и графин с чем-то янтарным.

Коньяк. Дорогой, судя по графину.

Алиса мысленно улыбнулась. Классический прием: создать иллюзию дружеской беседы, разоружить гостя уютом, вкусной едой, алкоголем. В ее мире это называлось «зона комфорта» — и использовалось на переговорах сплошь и рядом.

Она вошла.

— Баронесса! — Канцлер поднялся с таким видом, будто она была его самой желанной гостьей. Сияющая улыбка, распахнутые объятия, легкость в движениях. — Как я рад, что вы приняли приглашение. Проходите, садитесь. Чай, как вы любите — зеленый, восточный.

Алиса отметила: запомнил. Или записал. В любом случае — подготовился.

— А это — коньяк, для храбрости. — Он подмигнул. — Шучу, конечно. Хотя…

Он разлил чай — не спрашивая, сколько сахара, не уточняя, покрепче или послабее. Значит, либо изучил ее привычки, либо надеялся, что она поправит. Алиса не поправила. Чай был заварен идеально — именно так, как она любила.

Она взяла печенье, откусила. Действительно вкусно — рассыпчатое, тающее во рту, с легкой ноткой ванили.

— Хорошая повариха, — заметила она, отпивая чай.

— Лучшая в столице. — Канцлер довольно откинулся в кресле. — Если захотите — сведу. Уверен, вам есть о чем поговорить.

— Возможно. — Алиса улыбнулась, но не обещающе — вежливо. Дистанция должна сохраняться.

Канцлер смотрел на нее поверх чашки. Взгляд цепкий, оценивающий — и в то же время мягкий, будто случайный. Профессионал. Очень высокого уровня.

— Вы, баронесса, удивительная женщина, — начал он.

Алиса внутренне подобралась. Сейчас последует перечисление ее «слабых мест», поданное как комплименты. Классический прием вербовки.

— У вас роман с инквизитором. — Канцлер говорил спокойно, буднично, будто обсуждал погоду. — По вам сохнет барон фон Эйден. Ваш управляющий смотрит на вас, как побитая собака. Кот у вас не простой — я навел справки. И посох, который светится в темноте. И поля, которые зазеленели за неделю до срока. И люди, которые за вас горло перегрызут.

Он замолчал, давая ей время переварить. Алиса не переваривала. Она анализировала.

Он перечислил: личная жизнь (уязвимость), окружение (рычаги давления), магические аномалии (сила, которую можно использовать). Все в одной фразе. Красиво.

— Вы хорошо осведомлены, — сказала она ровно. Ни тени удивления, ни капли страха.

— Это моя работа. — Канцлер поставил чашку. — А еще я знаю, что Черный Орден уже ищет вас. Они отправили отряд на север — перехватить, если поедете назад. Они знают, кто вы. Им нужна ваша сила.

Пауза. Он ждал реакции.

Алиса не спешила. Прокручивала в голове варианты. Если он говорит правду — у нее действительно проблема. Если врет — значит, пытается загнать в угол страхом. Но зачем ему врать? Он хочет ее завербовать, а не запугать до смерти.

Значит, правда. Или очень близко к правде.

— Я могу вас защитить, — продолжал Канцлер. — У меня люди, стены, связи. Но защита стоит денег. Или услуг.

— Каких?

— Помогите мне разобраться с Орденом. Не воевать — я не прошу вас лезть в пекло. Просто… будьте моими глазами там, где я не вижу. У вас есть чутье, баронесса. И ваши люди — они тоже умеют слушать.

«Будьте моими глазами». Красивая формулировка. Не «шпионьте», не «доносите». «Будьте глазами».

— Шпионить? — уточнила Алиса.

— Сотрудничать, — поправил Канцлер с мягкой улыбкой. — Мы будем сотрудничать. Я даю вам информацию, защиту, ресурсы. Вы даете мне то, что узнаете.

Алиса молчала, обдумывая.

В ее мире такие предложения назывались «партнерством с неравными условиями». Канцлер получал все: информацию, доступ к ее силе, контроль. Она получала защиту — но защиту, которую он же мог в любой момент отозвать.

Рискованно. Но выбора не было.

— А если я откажусь? — спросила она прямо.

Канцлер вздохнул — тяжело, с искренним сожалением.

— Тогда я ничем не смогу вам помочь. Орден силен. Владыка Тьмы — не миф, баронесса. Он рядом. Очень рядом. И если вы останетесь одна — он вас проглотит.

— Кто он?

— Этого я не знаю. — Канцлер развел руками. — Но знаю, что он охотится за такими, как вы. За хранителями. За теми, у кого есть сила. Он собирает