Красная нить судьбы - Ана Сиа Страница 19

плиткой дорожке, отмечает ухоженный сад перед домом, посаженные пёстрые цветы под окнами, цепляется взглядом за виднеющиеся среди цветов статуэтки гномов, замечает несколько посаженных вдоль забора плодовых деревьев и заходит в небольшую уютную прихожую, чуть не спотыкаясь о вышедшую посмотреть на незваного гостя толстую кошку.

— Это Чучу, — представляет с интересом наблюдающую за Лючжи кошку госпожа Ян. — Проходи на кухню, я поставлю чайник.

Лючжи следует за хозяйкой дома, оказываясь в небольшой, но обжитой уютной кухне с милыми зелёными занавесками с бахромой и садится за стол. Множество полочек со стеклянными и глиняными баночками и горшочками на них, растущие на подоконнике пышные цветы и аромат чего-то пряного в воздухе. В доме госпожи Ян царили тепло и умиротворение, словно Лючжи попала на кухню к своей бабушке, наливающей ей чай и стремящейся сытно накормить.

— Утром пекла. С яблоками, — ставит Ян Сюэмэй на стол тарелку с нарезанным пирогом.

— Благодарю, — улыбается Лючжи, двигая ближе к себе тарелку. — Ваши булочки с вишней в прошлый раз были чудесными.

Вспоминая о выпечке, которой она угощала свою новую соседку, когда та только переехала сюда, Ян Сюэмэй расплывается в тёплой улыбке, разливая по симпатичным фарфоровым чашкам чай.

— Ты заходи почаще, милая, я тебе ещё столько всего напеку, — смеётся она с той самой приятной хрипотцой, присущей всем добрым старикам, скучающим по внукам и балующих своей стряпнёй всех вокруг.

— Я бы питалась вашей едой каждый день, — признаётся Лючжи, отправляя в рот кусок пирога.

— Ты же знаешь, милая, я буду только рада.

Лючжи не сдерживает новой улыбки и ловит себя на мысли, что чертовски соскучилась по собственной бабушке, умершей несколько лет назад. Ян Сюэмэй, словно ловя настроение своей гостьи, раскладывает по тарелкам новые куски пирога и подливает чай.

— Тебя что-то беспокоит, — говорит госпожа Ян, имея в виду совсем не тоскливые воспоминания Лючжи о своей бабушке. — Расскажи мне, милая.

Ян Сюэмэй всегда казалась проницательной, и Лючжи доверяется ей. Приходя к госпоже Ян, она хотела лишь разузнать о предыдущих жильцах своего дома, но сейчас, сидя на маленькой уютной кухне делится с ней тем, что тревожило её весь последний месяц: своими снами. Ян Сюэмэй внимательно слушает, не перебивая, подливает время от времени себе чай и задумчиво стучит пальцем по столу.

— Ты не сходишь с ума, милая, — говорит она спустя долгую секунду молчания, когда Лючжи наконец-то замолкает. — Твой дом… имеет долгую историю. Моя бабка этого уже не застала, но прабабка помнила господина, что жил по соседству.

— В моём доме? — уточняет Лючжи.

— В твоём доме, — кивает Ян Сюэмэй. — Нелюдимый благородный господин, не снимающий траурных белых одежд. Так его описывала прабабка.

— О нём что-то известно?

— Почти ничего, — вздыхает хозяйка дома. — Он носил траур, но никогда не упоминал по кому. Моя прабабка неплохо разбиралась в лечебных травах, говорит, однажды помогла этому господину излечить какую-то хворь, возможно, поэтому он не пытался избегать её. А однажды, представляешь, даже разрешил написать свой портрет, — усмехается Ян Сюэмэй.

— Портрет? — оживлённо переспрашивает Лючжи.

— Да, фотоаппаратов-то тогда не было, — смеётся Ян Сюэмэй. — Прабабка художницей была, вот и упросила того господина позволить написать его. Говорит, красивым был. Ой, да у меня же вроде оставались от неё вещи! И работы её там точно были, — спохватывается она, поднимаясь с места и спешно выходя из кухни.

Лючжи слышит её шаркающие шаги, шум, доносящиеся из соседней комнаты причитания и звуки перекладывания вещей, пока, наконец, не различает довольный голос госпожи Ян.

— Вот, нашла, — появляется она в дверном проёме с картонной коробкой в руках. — После смерти моей прабабки осталось много её работ: и картин, и набросков, и черновиков, которые она никому не показывала, — раскладывает на столе содержимое коробки госпожа Ян.

— Картины на стенах — тоже её? — спрашивает Лючжи.

— А как же, — с гордостью кивает Ян Сюэмэй. — Талантливая была… Вот, кажется, нашла, — кладёт она поверх лежащих на столе работ тонкую стопку плотных листов бумаги.

Лючжи просматривает наброски и черновики с пейзажами, людьми и предметами и замирает, останавливаясь на чёрно-белом портрете.

— Вот этот господин, — говорит Ян Сюэмэй. — Красивый, правда? Ох и жалко, что так никто и не узнал его историю.

Лючжи проводит кончиками пальцев по проработанным до мельчайших деталей чертам лица и моргает, пытаясь убедить себя, что ей это не чудится. Она держала в руках портрет Ван Ияна и не могла поверить в то, что такие совпадения и правда бывают. Глаза, нос, губы, скулы, даже маленькая родинка под бровью — была учтена каждая мелочь. Как такое возможно? Это точно не мог быть просто похожий человек — да и бывают ли настолько похожие друг на друга люди? Лючжи облизывает пересохшие губы и переводит взгляд на наблюдающую за ней госпожу Ян.

— Это может показаться грубым, но могу ли я одолжить у вас эту работу?

Ян Сюэмэй переводит взгляд со своей гостьи на портрет в её руках и обратно и после короткой паузы кивает.

— Бери, конечно. Хоть всё забирай, — машет она рукой на коробку. — Что, понравился? — усмехается она, и Лючжи, ощущая себя школьницей, не знает, как лучше объяснить ей своё странное поведение.

— Это… Этот человек очень похож на моего знакомого, — признаётся она, всё же умалчивая, что мужчина на портрете не просто похож на Ван Ияна, а является его точной копией.

— Вот так дела, — стучит пальцем по столу госпожа Ян. — Может, какой родственник? Предок?

— Это я и хочу узнать, — говорит Лючжи, и Ян Сюэмэй задумчиво кивает.

— Ты зайди в городской архив, милая, там могут быть какие-то записи.

— Спасибо, — благодарит с улыбкой Лючжи, поднимаясь из-за стола.

От Ян Сюэмэй она выходит в смешанных чувствах, но с полной решимостью разобраться во всей той чертовщине, что с ней происходит, и узнать, как с этим связан Ван Иян. Если человек на портрете прабабки госпожи Ян и правда был его предком, мог ли сам Иян что-то знать о нём? Заходя в свой дом, Лючжи решает, что обязательно хорошенько поищет во всех возможных исторических базах и архивах, а, просыпаясь утром уже привычно разбитой и невыспавшейся, уже не может думать ни о чём другом.

Глава 6

Серое, затянутое густыми облаками небо и накрапывающий с самого утра дождь. Сяо Лючжи провожает безразличным взглядом прохожих за окном и думает, что Гуанчжоу не хватало дождя. Установившаяся до этого в городе жара наконец-то немного спала, давая возможность нормально дышать, а прохладный ветер остужал лицо и мысли. Всю прошедшую