Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника - Диана Фурсова Страница 19

— Именно поэтому рядом с ним должна быть женщина, не запятнанная вчерашним скандалом.

Мирена произнесла это тихо, с сожалением. Как будто ей самой было неприятно говорить очевидное.

Марина вдруг поняла, что перед ней не просто будущая невеста, привезённая Советом как замена. Мирена была умнее. Она не собиралась кричать, требовать и ломать дверь. Она хотела сделать так, чтобы Марина сама выглядела неподходящей. Опальной. Упрямой. Нестабильной. Женщиной, которая от обиды на мужа вцепилась в чужого ребёнка и окружила его такими же отвергнутыми.

— Вы предлагаете себя? — спросила Марина.

Мирена мягко улыбнулась.

— Если князь и Совет сочтут нужным, я готова помочь дому Вэллоров. До окончательного решения о моём статусе я могу взять на себя заботу о мальчике. Это снимет лишнее напряжение.

— С кого?

— Простите?

— С кого снимет напряжение? С ребёнка? Или с Совета, которому неприятно, что он живёт в доме, куда нельзя войти и забрать его без объяснений?

Мирена сделала шаг ближе.

— Леди Элиара, я понимаю вашу боль. Вас отвергли. Это тяжело. Возможно, желание быть нужной заставляет вас хвататься за чужие беды. Но младенец старшей ветви — не способ доказать, что вы ещё чего-то стоите.

В зале кто-то резко выдохнул.

Марина почувствовала, как слова попали точно туда, куда были направлены. Не в неё одну — в тень Элиары, в её пять лет ожиданий, в пустые ужины, в холодный зал Совета, в фразу Кайрана: «Эта женщина больше не нужна моему дому».

Да, Мирена умела бить.

И била красиво.

Марина медленно подошла к столу, взяла лежавшую там чистую ткань, сложила её ровно и только потом ответила. Это движение помогло не сорваться. В этом доме нельзя было кричать каждый раз, когда кто-то приносит яд в белых перчатках. Иногда лучший ответ — порядок.

— Леди Мирена, — сказала она, — я действительно хочу быть нужной. В этом нет стыда. Стыдно делать вид, что живой человек ничего не стоит, пока его не признает Совет.

Улыбка Мирены стала тоньше.

— Какая трогательная мысль.

— И ещё. Я не держу наследника ради себя. Я удержала его от тех, кто хотел решить его судьбу без князя. Если вы пришли помогать — начните с кухни, запасов или окон второго этажа. Если пришли забирать ребёнка — дверь там.

Теперь Мирена уже не улыбалась.

— Вы забываете, с кем говорите.

— Нет. С женщиной, которую хотят поставить на моё место. Поэтому я говорю особенно ясно: моё место вчера освободили публично. Но младенец — не часть приданого, не ключ от спальни князя и не украшение для будущей княгини.

Мужчины Совета за спиной Мирены переглянулись.

Именно в этот момент в дом вошёл Кайран.

Он, очевидно, услышал не всё, но достаточно. Дарен шагнул в сторону, пропуская князя. Кайран был в тёмной дорожной одежде, на плечах ещё лежали снежные крупинки. Видимо, его вызвали из главного крыла сразу после прибытия Мирены, или он сам увидел белый экипаж у северного двора.

Мирена обернулась первой.

И преобразилась.

Холодная точность исчезла, уступив место мягкому свету. Она склонила голову, и белое платье легло вокруг неё идеальными складками.

— Мой князь.

Кайран остановился у порога.

— Леди Мирена. Я не ожидал вас раньше конца недели.

— Совет счёл, что моё присутствие может быть полезным после последних событий.

— Совет часто считает себя полезнее, чем есть на самом деле.

Марина впервые за весь день едва не улыбнулась. Но удержалась.

Мирена тоже удержалась. Только пальцы на мгновение сжались на серебряной застёжке плаща.

— Я приехала с миром, — сказала она. — И с желанием помочь. Увидев положение дел, я предложила леди Элиаре передать наследника в более подходящие условия. Разумеется, под вашей защитой.

Кайран перевёл взгляд на Марину.

В этом взгляде было раздражение. Усталость. Вопрос. И ещё что-то, похожее на просьбу не превращать следующий миг в битву при всех.

Марина смотрела спокойно.

Она не собиралась облегчать ему выбор. Слишком долго за женщин решали так, чтобы мужчинам было удобно.

— Наследник останется в Доме первого огня, — сказал Кайран.

Мирена чуть заметно замерла.

— Мой князь, возможно, вы не видели, в каких условиях…

— Я видел.

— Здесь посторонние.

— Здесь мои стражники.

— Здесь женщины с улицы.

— Здесь женщины, которым нужна защита.

Мирена побледнела. Не сильно. Ровно настолько, чтобы это заметили только те, кто внимательно смотрел.

— Вы доверяете опальной леди Элиаре больше, чем родовой колыбельной?

Кайран молчал несколько секунд.

В этих секундах было слишком много. Марина слышала, как где-то в боковой комнате тихо шевельнулся младенец. Как у дальней стены Ярина что-то сонно прошептала ребёнку. Как Нэра перестала дышать. Как Дарен у двери перенёс вес с одной ноги на другую. Все ждали ответа.

И Марина тоже ждала.

Не ради себя. По крайней мере, она очень хотела верить, что не ради себя. Но где-то глубоко, там, где чужая память Элиары всё ещё болела, вопрос Мирены вскрыл старую рану. Доверяете ли вы ей? Хоть теперь? Хоть в чём-то? Или она всё ещё просто женщина, которую можно вычеркнуть и заменить белым платьем?

Кайран посмотрел на Марину.

Не на её помятое платье, не на выбившиеся волосы, не на усталость под глазами. На неё.

— Да, — сказал он. — В этом вопросе доверяю.

Тишина после этого ответа была почти оглушительной.

Мирена опустила ресницы.

— Понимаю.

Но Марина видела: она не понимала. И не принимала.

Кайран продолжил:

— Наследник останется здесь, пока Дом первого огня безопасен. Леди Элиара отвечает за внутренний порядок дома. Дарен — за охрану. Грета — за родовые сведения, касающиеся мальчика. Любое перемещение ребёнка возможно только по моему приказу и с ведома леди Элиары.

Мужчины Совета за спиной Мирены переглянулись уже совсем открыто.

— Мой князь, — осторожно начал один из них, — старший хранитель Вартис будет ожидать объяснений.

Кайран повернул голову.

— Пусть ожидает.

— Но Совет…

— Совет вчера едва не потерял наследника. Сегодня он начнёт с того, что научится ждать.

Марина почувствовала, как у неё внутри что-то дрогнуло. Не доверие. Нет. До доверия было далеко, и один правильный ответ не стирал пяти лет Элиары и вчерашнего приговора. Но это был поступок. Небольшой, холодный, произнесённый княжеским голосом, но поступок.

Мирена снова