Спрятанный подарок: История происхождения Отца Рождество - Аннетт К. Ларсен Страница 19

— О чём ты сожалеешь? — Она обняла меня, словно почувствовав, насколько я обессилена и беспомощна, и повела к двери.

— Это моя вина. — Странно было слышать эти слова от себя. На самом деле я в них не верила, но они казались ужасно правдивыми.

— Грейс! — крикнула Шарлотта.

Грейс подошла к двери одновременно с нами, не выпуская из рук вязальные спицы, она продолжала работать над носком. Её брови тут же нахмурились от беспокойства.

— Что случилось? — спросила она, отступая, чтобы пропустить нас внутрь.

— Меня уволили, — призналась я, пока Шарлотта усаживала меня на стул. — Я больше не работаю в Доме Фоулер.

— Но почему? — потребовала ответа Лотти.

Я подняла забинтованную руку:

— Я разбила графин и поранилась, и Брунсон уволил меня за это. — Я уже рассказывала сёстрам о Брунсоне и о том, как он становился всё более и более несправедливым.

— Значит, шансов вернуть работу нет? — спросила Грейс.

— Нет, — прошептала я.

— И рекомендаций тоже нет?

Я покачала головой.

Они обе замерли, и именно эта тишина сломила меня. Я ощущала их разочарование, тревогу, панику и закрыла лицо руками, чтобы спрятаться от всего этого.

— Что же нам теперь делать?

Несколько тяжёлых мгновений тишины, от которых зазвенело в ушах, а потом Грейс произнесла с напускной бодростью:

— Всё будет хорошо. Всё наладится. Мы просто вернёмся к тому, как всё было раньше.

— Ты имеешь в виду, когда мама была ещё жива, а папа был достаточно здоров, чтобы постоянно работать? — спросила я, глядя в пол.

— Ты ведь всё ещё можешь вязать, правда? — вмешалась Шарлотта. — Поможешь нам делать больше носков. Когда станет холоднее, мы будем вязать шарфы и шапки для тех, кто попросит, и это принесёт нам дополнительные деньги.

Я наконец подняла на неё глаза. Мне было дорого её стремление подбодрить меня, но я ненавидела то, что это попросту неправда.

— Этого будет недостаточно.

— Да, денег будет меньше, — согласилась она, опускаясь на стул и беря в руки своё вязание. Её пальцы яростно двигались, словно она понимала: мы все гонимся за недостижимой целью.

— Но мы со всем разберёмся. Мы всегда справлялись. — В её напускной бодрости теперь сквозила какая-то лихорадочность. — Может, без твоих денег папа поймёт, как важно стараться работать.

Я устало вздохнула и закрыла глаза.

— Не думаю, что это его сознательный выбор, Лотти.

— Я знаю, — ответила она, и в её голосе вдруг не осталось и следа того оптимизма, за который она так отчаянно пыталась уцепиться. — Просто мне хотелось бы, чтобы это было так.

На мгновение в воздухе раздавался лишь стук вязальных спиц. Я наконец открыла глаза и посмотрела на сестёр. Шарлотта глядела на меня, всё ещё отчаянно стараясь сохранить бодрое выражение лица, но напряжение вокруг её рта и в глазах говорило само за себя.

Я смотрела на них обеих, как всегда восхищаясь их скоростью, но худоба их рук тяжким грузом легла на моё сердце. Обе они похудели с тех пор, как я видела их в последний раз всего несколько недель назад. За последние три месяца их фигуры заметно изменились, ведь способность отца зарабатывать на жизнь сошла на нет.

Я оглядела комнату, пытаясь вспомнить, была ли она такой же пустой и тусклой в мой прошлый визит. Раньше я считала наш дом маленьким и уютным, пусть немного скудным. Теперь он выглядел просто заброшенным: паутина в самых высоких углах, изношенные до дыр одеяла, у камина — недостаточно дров. Есть ли у нас заготовленные дрова снаружи, чтобы подготовиться к надвигающимся холодам? Не думаю.

Сердце упало, ведь я понимала, что дальше будет только хуже. Осознание, что я больше не смогу помогать так, как прежде, разбудило во мне клубок обиды и стыда. Горечь неудачи чувствовалась во рту так сильно, что меня затошнило. Я огляделась и нашла корзину с недовязанными носками. Подошла, перебрала их и нашла тот, у которого уже были готовы пятка и клин подъёма. Я могла довязать мысок. Это куда проще, чем пятка, и я была уверена, что справлюсь, не испортив работу, хотя и гораздо медленнее, чем сёстры.

Я погрузилась в работу. Порез на руке время от времени неприятно натягивался. Я знала, что должна пойти поздороваться с отцом, но просто не могла. Пока не могла.

Глава 7

Мой список дел был длинным. За три недели с тех пор, как меня уволили, я пришла к выводу: хоть я и могу вязать, обычно моё время лучше тратить на другое. Каждое новое дело, которое я находила в нашем коттедже, приносило облегчение, так как это была возможность помочь, не пытаясь угнаться за сёстрами. Вокруг дома и участка было полно дел, способных улучшить наше положение, а нехватка денег (и, как следствие, еды) ясно показывала: подготовка огорода к следующему году и есть одна из самых важных задач.

Я вонзила тяпку в землю, стараясь выкорчевать сорняки из остывшей почвы. Стоял октябрь, сезон выращивания закончился. Впрочем, в этом году на наших грядках ничего и не росло. Когда мама была жива, они утопали в пышной зелени. В детстве мы собирали столько овощей, что хватало на все нужды. Не знаю, когда это прекратилось, но если мы хотим весной получить хоть какой-то урожай, нужно подготовить грядки сейчас, пока земля окончательно не промёрзла.

Прополка давалась легко. Я могла работать быстро и эффективно, а постоянная занятость позволяла отвлечься от тревог. А их у меня было немало. Папа почти не выходил из своей комнаты. Мы приносили ему ту малость еды, которую могли себе позволить, и он ел либо в злобном молчании, либо в оцепенелом замешательстве. За последние три недели, наблюдая за ним изо дня в день, я ощущала, как тяжёлая ноша ложится на сердце. Он исчезал прямо у меня на глазах. Мой отец угасал.

— Простите, мадам?

Я откинулась на корточки и обернулась, чтобы посмотреть, кто меня позвал, прикрывая глаза рукой от солнца.

Сердце подскочило, а потом будто рухнуло и закрутилось внутри, не зная, как себя чувствовать.

— Нико?

Его удивление отразило моё собственное. Он стоял в нескольких шагах от меня. Жилет и пиджак застёгнуты, а в руке официальный гроссбух. На голове была плоская кепка, но кудрявые волосы выбивались из-под края, закрывая уши и затылок.

— Аннабель? — Потом на его лице расплылась улыбка. — Как же я рад тебя видеть, — произнёс он, шумно выдохнув. — Я волновался за тебя. Как ты? Как твоя семья?

Я поднялась на ноги