Песнь Света о черничной весне - Кира Цитри Страница 19

Ошарашенный Ниалл заглянул в лист, пробежался глазами по буквам и ответил:

— Не совсем, но ты была близка. Влить в образовавшийся кристалл свою истинную сущность. Занятно. Откуда знаешь санскрит?

Персефона замялась, отвела глаза, но Ниалл схватил ее за подбородок, вынуждая не опускать глаза. Девушка открыла было рот, чтобы ответить, но лазурное море — такое сверкающее и глубокое, затянуло ее в свою пучину. Сердце забилось чаще, в черных как обсидиан зрачках она увидела собственное отражение и не смогла произнести ни слова. Бог сглотнул, когда легкий зимний ветерок развеял в разные стороны платиновые локоны Персефоны и ворвался в его легкие черничным морозным ароматом. Девушка выдохнула и ему захотелось поймать этот выдох, заполнить им все свое нутро, утолить вековую жажду. Что же это за пленительный аромат, помутивший рассудок? Наркотик ли? Или жестокая судьба подкинула ему испытание?

— Проклятье! — рыкнул Ниалл и резко отстранился, отходя на пару шагов назад. Персефона дернулась вслед за горячей ладонью, державшей ее подбородок, но удержалась на месте. Ей захотелось удержать его, и девушка сказала:

— Я украла книгу у наложника Госпожи.

Ниалл застыл. Глаза будто покрылись корочкой кристально — голубого льда, на лбу залегли глубокие складки, а руки сжались в кулаки. Книга санскрита хранилась в его личной библиотеке с самого ее основания. Ленар учился по ней, и когда она стала ему не нужна, поместил под стекло на отдельной полке для фолиантов в единственном экземпляре. Однажды Селена дала ее почитать одному из своих наложников. Очередному «это любовь навсегда». А тот явился в ее покои весь бледный и сообщил, что книга была украдена. С ее помощью можно было все: в том числе добраться до самых секретных заклинаний Богов и сделать их слабее. Богиня взяла всю вину на себя и Ниалл оставил на ее лице огромное безобразное пятно своей грубой ладони.

— Кто ты, Хаос тебя раздери, такая⁉ — воскликнул Ниалл.

— Я девушка без магии. Выживала как могла, — ответила Персефона.

— Кто еще ее видел?

— Никто, клянусь! Такой ценный фолиант я хранила как зеницу ока! — воскликнула Персефона.

— Вернешь, когда прибудем назад! Или я тебя оставлю замерзать во льдах!

Персефона закивала, соглашаясь. Она не собиралась давать фолиант в недобрые руки. Она хранит его в замке Адриана под кроватью, завернув в ворох старой одежды.

Ниалл достал из кармана складной нож с вырезанным на рукоятке знаком солнца. Он провел им по ладони и крупные рубиновые капли с глухим стуком ухнули в снег. Персефона проследила за выражением его лица. Ни один мускул не дрогнул на красивом алебастровом лице. Бог макнул два пальца в тягучую жидкость и быстро начал рисовать на скале узоры. Наверху весы: на одной чаше Тьма, на другой Свет; слева Луна, справа Солнце. Он вытер руки о снег и принялся под нос читать заклинание. Когда закончил, четырехугольный камень отъехал в сторону и из темноты, будто из тайника, выплыл переливающийся кристалл. Он мерцал всеми цветами радуги, но внутри был пуст. Ниалл подошел ближе и положил на верхушку кристалла ладонь. Тело Повелителя Света загорелось, сила охватила его ярким золотым ореолом, заставив Персефону ахнуть от восхищения. Вот она — магия, о которой девушка мечтает всю свою жизнь. Сильная, прекрасная, желанная. Из-под пальцев, плотно обхватывающих кристалл, в него полилась чистая магия, наполняя пустой сосуд до краев. Когда Ниалл закончил, он отошел на шаг назад, а кристалл вернулся в тайник. Земля задрожала, с горы посыпались хлопья снега. Испуганная Персефона схватила Бога за руку и прижалась ближе, зажмурившись. Ниалл усмехнулся, а в следующую минуту четырехугольный камень осыпался, его место заняла тяжелая железная дверь с деревянной ручкой.

Бог толкнул ее и вошел внутрь, крепко держа Персефону за ладонь. Дверь позади них хлопнула и закрылась. Коридор погрузился во тьму. Было так холодно, что нос тут же защипало от мороза, а в сторону метнулся седой пар. Ниалл зажег в руке шар и пустил его вверх, освещая путь. Коридор был сделан сплошь изо льда. Стены, пол, даже потолок напоминал Ледяной дворец Снежной долины, куда Персефону любил водить отец. Она смотрела на прекрасный танец магов под хрустальные звуки фортепиано и завидовала их силе. Вокруг танцоров кружились золотые и серебристые частички, превращаясь в бабочек, цветы и феерверк. Коридор разветвлялся на три длинные полосы, разделявшие друг друга толстой снежной коркой.

— Куда теперь? — поинтересовалась Персефона.

Ниалл пожал плечами:

— Ты мне скажи. Ты же узнала кучу информации, верно?

Девушка кивнула, проглотив издевку в стальном голосе.

— Нужно услышать зов Арфы.

Воцарилась тишина. Было слышно как на льдинах собираются капли воды, как они мчатся вниз и хрустальной капелью приземляются на землю.

— Слышишь что — нибудь? — прошептал наклонившийся Ниалл. Легкие Персефоны наполнились морским ароматом. Она старалась дышать через, когда Ниалл касался ее, наклонялся ближе как сейчас.

— Только тебя, — ответила она и вскинула голову. Повелитель усмехнулся и ответил:

— Ну тогда пошли вперед. Быть может так ты что — то услышишь.

А Нефритовая Арфа ожила, легкий ветерок пробрался сквозь толстую корку льда и шевельнул звонкие струны. Если девушка хочет знать ответ, артефакт приведет ее в самое сердце Хрустальной пещеры.

Глава 6

Душно. С русых волос опущенной вниз головы стекали капли пота. Соленые, они со шлепками ударялись о мраморный пол. Нагое тело блестело от ярких солнечных лучей, рекой льющихся из окна тронного зала. Запястья, перевязанные обсидиановой нитью Хаоса обжигало от боли. Ноги облегали черные кожаные штаны. Они горели, когда золотистые лучи заключали их в свои объятия и целовали кожу, оставляя на ней ожоги.

Адриан нетерпеливо барабанил пальцами по плотно сжатым губам. Серебристые глаза гневно сверкали, а на лбу залегли глубокие складки. Он сидел на троне, точно вылепленная из гипса фигура с прямой спиной и гордо вскинутой головой. Обсидиановые локоны идеально лежали на голове — волосок к волоску. Он был одет в тонкое ситцевое платье, слегка распахнутое на груди, обнажая гладкую оливковую кожу на выступающей ключице. В тронном зале пахло пеплом. Он тяжело оседал в легких, затрудняя дыхание.

В тронный зал прошла Дафна. Девушка, одетая в коротенькое ярко-алое платье держала в