Развод с генералом драконов. Хозяйка таверны на краю Севера - Лилия Тимолаева Страница 19

— Вы ведь понимаете, что теперь назад уже не откатиться?

— Это вы про что? — спросила Елена, сверяя записи в книге.

— Про место. Ещё неделю назад это была дыра. Теперь это дыра, о которой все говорят. Разница большая.

— Благодарю за поэзию.

— Я серьёзно.

Он наклонился ближе.

— Когда в доме становится хорошо, за него дерутся чаще.

Елена подняла на него взгляд.

— А вы решили обрадовать меня перед обедом?

— Я решил предупредить. Хольм уже крутится возле старосты. И, похоже, не он один.

Её пальцы на книге замерли.

— Говорите яснее.

Бран почесал щетину.

— До меня дошло, что кто-то таскается по городу с бумагами. Будто бы на эту землю есть ещё права. Старые. Переписанные. Подтверждённые. Я не вчитывался, не показывали. Но шум пошёл.

Елена почувствовала, как внутри медленно стягивается узел.

Вот, значит, как.

Не дожали ночью — пошли в бумаги.

— Кто именно?

— Кто-то из писарей при городской управе шепнул мяснику, мясник шепнул соляному, соляной — мне. Дальше цепочку знаете. Бумаги вроде как хочет протолкнуть через город человека Хольма. Мол, прежний владелец не имел права передавать объект без отдельного подтверждения.

Елена захлопнула книгу.

Слишком резко.

Несколько человек в зале обернулись.

Она заставила себя улыбнуться двум женщинам у окна, будто ничего не случилось, и уже тише сказала:

— Вечером расскажете всё, что знаете. Подробно.

— Я и так рассказываю.

— Нет. Пока вы ещё только разогреваете мне кровь.

Он усмехнулся.

— Это у вас и без меня хорошо выходит.

Разумеется, именно в этот день раненый решил очнуться по-настоящему.

Елена вошла в комнату с чашкой бульона и свежей повязкой, когда он уже сидел, прислонившись к стене. Бледный, жёсткий, опасно тихий. Волосы спадали на лоб тёмными прядями. На скулах проступили тени. Но глаза были ясными.

Слишком ясными для человека, который едва не истёк кровью несколько часов назад.

На звук её шагов он поднял голову.

И в ту же секунду рука его метнулась к поясу, которого уже, разумеется, на нём не было.

— Не дёргайтесь, — холодно сказала Елена. — Если вы снова раскроете рану, я не стану шить вас второй раз с той же душевной щедростью.

Он замер.

Потом медленно опустил руку.

— Где я?

— В таверне. У людей, которых вы не удосужились предупредить, что собираетесь истекать кровью у чёрного входа.

Он огляделся быстро, привычно. Маленькая комната. Печь. Узкое окно. Кувшин. Табурет. Дверь. Елена поймала этот взгляд и поняла: военный. Настоящий. Такой, который даже умирая считает выходы.

— Кто меня принёс? — спросил он.

— Вот это я надеялась услышать от вас.

Он посмотрел на неё внимательнее.

И узнал.

Не как женщину при дворе. Иначе. Резче. С болезненной точностью того, кто понимает слишком много не по слухам, а по факту.

— Вы, — хрипло сказал он.

— Какая наблюдательность.

— Леди Аврора Вальдер.

— Ошиблись. Здесь меня называют хозяйкой.

Что-то мелькнуло в его лице. Не насмешка. Скорее короткое уважение к тому, как она это произнесла.

— Вы спасли мне жизнь, хозяйка?

— Пока только отложила вашу смерть. Благодарить рано.

Он осторожно опустил ноги с кровати.

— Сидеть, — сказала Елена.

— Мне нужно уйти.

— Нет. Вам нужно не умереть у меня во дворе повторно. Это сильно портит впечатление о заведении.

Уголок его рта едва дрогнул. Первый признак, что перед ней всё-таки человек, а не один сплошной приказ.

— Моё имя Арден, — сказал он после короткой паузы.

— Прекрасно. Теперь я хотя бы знаю, кого ругать, если вы испачкаете простыни ещё раз.

— Вы всегда так разговариваете с офицерами северного корпуса?

— Только с теми, кого нахожу у своей кухни ночью.

Он опустил взгляд на перевязку. Потом на свои руки. И на миг в его лице промелькнуло нечто более тёмное — осознание, что он всё-таки выжил благодаря чужой милости. Мужчины вроде него это терпят плохо.

— Вы видели знак? — тихо спросил он.

Елена поставила чашку на столик.

— На запястье или на цепочке?

Арден поднял голову резко.

— Значит, видели.

— Не тряситесь так. Я никому не рассказала.

Он долго смотрел ей в лицо. Потом устало прикрыл глаза на секунду.

— Почему?

Вопрос был честный.

И неприятный.

Елена тоже ответила честно:

— Потому что не люблю, когда умирают в моём доме. И потому что мне нужны ответы.

— На какие вопросы?

— На те, после которых ночами подбрасывают к таверне драконьих офицеров с метками дома Вальдер.

Он усмехнулся уже явнее, но тут же поморщился от боли.

— Это разумно.

— Я стараюсь.

— Тогда вы уже должны понимать, что чем меньше знаете, тем дольше живёте.

— Удивительное совпадение. Мне примерно то же самое всю жизнь пытались внушить мужчины при хороших должностях.

Арден открыл глаза.

Очень внимательно.

— Вы не похожи на сломленную женщину, о которой болтают на тракте.

Елена почувствовала, как в груди неприятно дёрнулось что-то живое.

— А вы не похожи на человека, которого легко прирежут без повода. Однако вот мы оба здесь.

Он выдержал её взгляд.

— Повод был.

— Верю.

— Но рассказать не могу.

— Пока живёте под моей крышей — это звучит особенно неблагодарно.

— А если расскажу, вы окажетесь в ещё большей опасности.

— Это тоже любят говорить мужчины, которые уже втянули женщину в опасность без её согласия.

На этот раз он всё же опустил глаза.

Промолчал.

Значит, попала.

— Генерал знает, что вы здесь? — спросила она.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро, чтобы быть полностью спокойным.

— Или не должен знать?

— И то, и другое.

Елена почувствовала, как где-то под рёбрами кольнула злость, глупая и совершенно лишняя.

Не должен знать.

Разумеется.

Как удобно для всех мужчин мира — распоряжаться тем, что женщине можно знать, а что нельзя. Даже когда речь идёт о её собственном доме.

— Отлично, — сказала она. — Тогда вы полежите, подумаете над своим поведением и над тем, насколько искренне хотите жить дальше. А я тем временем разберусь с теми, кто носится по городу с бумажками на мою землю.

Арден вскинул голову.

— Какие бумажки?

Значит, не в курсе. Или очень хорошо играет.

— Тот, кто вас резал, случайно не интересовался Туманным трактом? Таверной? Старым складом?

Он молчал слишком долго.

Значит — да.

Пусть прямо не подтвердил, но этого хватило.

— Вот и я так подумала, — сказала Елена.

Она развернулась к двери.

— Если снова попытаетесь встать, Тиль стукнет меня быстрее, чем вы дойдёте до коридора. И поверьте, в этом доме никто не считает героизм поводом открывать шов.

У самой двери её догнал его тихий голос:

— Он приедет.

Елена замерла.

— Кто?

— Генерал.

Глупый вопрос. Она поняла это раньше, чем слово