Бракованный принц и замок в кредит - Кристина Ло Страница 19

Она вскочила в телегу, обернулась, и наши взгляды встретились на мгновение — её, полный чистой, незамутнённой злости, мой — заинтересованный и разгорячённый, несмотря на боль.

— Гони! — донёсся до меня её крик.

Повозка дёрнулась с места и помчалась прочь, оставляя меня стоять на берегу с парой туфель в руке и странно возросшим любопытством. Очень... необычная девушка.

Немного постояв, собираясь с мыслями, я призвал магию. Тонкие струйки энергии сняли остатки боли, словно смывая их прохладной водой, и привели в идеальный порядок мою помятую одежду. Следом я мысленно потянулся за невидимой нитью, связывающей меня с золотцем — так его назвала матушка, едва взглянув на огненно-золотистого птенца, и имя так пристало к гордой птице, что на другое он не откликался. В ответ донёсся знакомый клёкот. Мой строптивый друг был неподалёку, так что уже спустя несколько минут я летел в сторону города, рассекая крыльями аксакала прохладный ветер.

Чувство полёта было ни с чем не сравнимым удовольствием. Закрыв глаза, можно было забыть о счетах, долгах и капризных клиентах, ощущая себя по-настоящему свободным. Но сегодня я не стал, как обычно, растягивать этот миг, а направился прямиком к дому.

— Иссар, — склонил голову дворецкий, беззвучно открывая массивную дверь.

— Малеш, для меня есть почта? — спросил я, снимая плащ и передавая ему.

— Дарна Хосфель прислала вам письмо утром, и ваш отец несколько минут назад, — без единой улыбки ответил он, протягивая два аккуратных конверта.

Доступ к магической почтовой шкатулке имел только преданный Малеш. Я доверял ему безгранично — даже мой личный помощник не смел приближаться к ней. Малеш же вёл строгую сортировку: личные письма неизменно вручал только мне, а рабочую корреспонденцию делил на срочную, что ждала в кабинете, и ту, что мог разобрать мой секретарь.

Вскрыв по дороге в кабинет письмо от отца, я пробежал глазами по скупым строкам. Дед, слава Верховному, доставлен в родовое гнездо и уже получил свою порцию «воспитательных бесед». Отец, как всегда, в деликатной форме упрекал, что я давно не появлялся на семейных ужинах и званных вечерах, устраиваемых матушкой, мимоходом упомянув, что матушка «скучает и беспокоится». Я сложил письмо, прекрасно понимая, о чём на самом деле беспокоится мама — как бы её единственный сын не остался закоренелым холостяком. Войдя в кабинет, я, подавив вздох, первым делом, вопреки собственному желанию, отправил отцу лаконичный ответ, пообещав непременно быть на следующем мероприятии, устраиваемом матушкой.

Разобравшись с семейными обязанностями, я, не откладывая, набросал короткое, но ёмкое послание графине Вуастель. Деловое предложение, которое я для неё подготовил, могло решить её проблемы и принести выгоду роду Злотоносных.

Затем я вскрыл письмо от Маврии. Конверт был пропитан её любимыми духами — тяжёлыми и слишком сладкими. Не понимал я этой женской манеры душить духами бумагу. Она писала, что соскучилась и надеется, что я навещу её сегодня. Что ж, признаться, напряжение, скопившееся за неделю, давало о себе знать, а общество умелой и не требующей лишних слов любовницы было как раз кстати. Приведя себя в порядок и заехав по пути к ювелиру за небольшим, но изящным подарком, я направился к ней.

Глава 12

— Неужто тебя совсем нельзя одну оставить? — спрашивал перкин уже в сотый раз.

Оказывается, эти на вид вполне безобидные плоды цветочков способны нанести такой вред. Но всё по порядку.

Следующим днём после столкновения с тем нахальным типом с золотыми прядями в волосах мы с Шушиком направились в ту самую долину. Самое обидное было то, что мои удобные и, между прочим, не самые дешёвые туфли остались у того незнакомца, а мне пришлось натянуть найденные на чердаке старые ботинки. Они были грубыми, негнущимися и натирали пятки так, что к концу дня я была уверена, сотру ноги в кровь.

Нас снова вёз тот же мальчишка, Емир. Ехали мы недолго, не больше пятнадцати минут, и остановились у небольшого, ничем не примечательного ущелья. Оказывается, на моей территории даже подобие гор имелось. Хотя, посмотрев на груду поросших мхом валунов, я поняла, что с горами погорячилась. Создавалось впечатление, что какой-то великан когда-то просто набросал здесь кучу камней.

— Пошли, — спрыгнув с повозки, коротко бросил Шушик.

Я нерешительно слезла вслед за ним, оглядываясь и не понимая, куда он собрался меня вести. Пока не увидела, как он уверенно направлялся к узкой, почти незаметной щели между двумя самыми крупными валунами.

— Не-не-не, — замотала я головой, замирая на месте. — Я боюсь замкнутых пространств. И темноты.

— Ты что, дитя неразумное? — с раздражением спросил он, разворачиваясь ко мне.

— Нет. Но я туда не пойду, — твёрдо заявила я, скрестив руки на груди.

Если честно, дело было не столько в страхе, сколько в отвращении. Мое воображение тут же живо нарисовало картины: сколопендры, многоножки и прочая мелкая, склизкая или шестилапая нечисть, заползающая за воротник, в уши, ползающая по коже... Я содрогнулась и передёрнула плечами, стараясь отогнать неприятные образы.

— Пойти всё равно придётся. Без тебя никак, — настаивал он, но, видя мою непреклонность, его мех заискрился знакомым фиолетовым свечением. — Уж прости, хозяюшка, ты мне не оставила выбора.

Его магия, похожая на полупрозрачные сверкающие ленты, туго оплела моё тело и потащила за этим мохнатым изувером, словно я была марионеткой. Он мне даже рот перевязал одной из таких лент! Возмущение закипело во мне.

"Ну ничего, я такого отношения не потерплю", — мстительно подумала я, успокаивая себя, пока мы погружались в узкое, холодное и абсолютно тёмное пространство.

Дорога казалась бесконечной. Пока впереди не показался крошечный, но такой желанный просвет, мне казалось, что мы блуждаем в этой каменной утробе уже целый час. На самом деле прошла от силы пара минут. Яркий дневной свет после кромешной темноты на мгновение ослепил. Я зажмурилась, а когда проморгалась, то ахнула.

Передо мной расстилался небольшой, но невероятно красивый цветущий луг, со всех сторон окружённый отвесными скалами. Пространство было небольшим, метров двадцать в длину и ширину. И всё оно было усеяно огромными, я бы даже сказала, гигантскими колокольчиками нежно-сиреневого цвета.