Стеклянная королева - Джена Шоуолтер Страница 19

Мне не нужно было лишнее беспокойство.

— Ты связываешь меня? — пискнула она.

— У большинства людей магия появляется в шестнадцать лет. Ты умело овладела ею в четырнадцать. У тебя было три года для практики. — сила, которая была в ее распоряжении… — Пока мы вместе, я приму все меры, чтобы ты не смогла вызвать свое пламя.

— Я не знаю, как я устроила пожары, ясно? У меня нет магии. Мой отец не платил ведьме, чтобы она наделила меня силой.

Пожары, множественное число. Сколько пожаров она устроила за эти годы?

— Я видел, как ты это делала. Ты вытянула руки, и на кончиках твоих пальцев вспыхнуло пламя, превращаясь в огненный шар.

Ее глаза расширились.

— Возможно, это была иллюзия, созданная настоящим виновником, — ответила она срывающимся голосом. — Там могла быть ведьма или маг. Действительно, там был маг. Майло.

— И зачем ему было сжигать целый участок королевского сада, а? Попробуй еще раз. — я обвил ее связанные руки вокруг своей шеи, прижимая ее к себе. Это было ошибкой. Мягкие изгибы прижались к моему твердому телу, обдав меня потоками тепла.

Я боялся, что буду жаждать вечность этого ощущения.

Нахмурившись, я расправил крылья.

— Ты полетишь со мной? — в ее голосе послышалась эйфория, а лицо посветлело. Вместо того чтобы бороться со мной, она прижалась еще крепче. — А что, если я ненароком коснусь твоих крыльев?

«Я буду любить это и ненавидеть себя». Сохраняя молчание, я подпрыгнул в воздух. Ветер развевал ее волосы, пряди хлестали меня по лицу.

Когда она посмотрела вниз, ее изумрудные глаза наполнились благоговением.

Отлично. Это был последний раз, когда я брал ее с собой в небо.

— Мне всегда было интересно, как выглядит мир сверху. — вздохнув, она положила голову мне на плечо, как будто не могла не разделить со мной этот момент, несмотря на нашу взаимную неприязнь. — Это так красиво, не правда ли?

Я ускорился, быстрее хлопая крыльями, пока не выдержал и не начал выполнять трюки, просто чтобы услышать любые другие звуки, которые она могла издавать.

На полпути вниз с горы показалось место турнира. Бойцы и их свиты толпились на площадке, многие устанавливали палатки. Другие тренировались. Многочисленные костры и прохладный ветерок доносил запах жарящегося мяса.

У Эшли заурчало в животе. Я напрягся. Когда она последний раз ела?

Неважно. Это не имело значения.

— Более сотни воинов захотели побороться за руку твоей сводной сестры. Она очень желанна. О ее красоте ходят легенды. — «но она и вполовину не так потрясающа, как ты». И действительно, мало кто из воинов хотел заполучить принцессу за ее красивое лицо. Им нужна была ее магическая способность — золотое прикосновение.

— Уверена, что она милая, — сказала Эшли, ее глаза забегали. — Я всегда хотела иметь сестру.

Попытка изобразить невинность, в то время как в ее голосе слышалось презрение? Я фыркнул.

— Я видел, как ты на нее смотрела. Ты ей завидуешь. — еще одна черта Леоноры: она завидовала всем, желая иметь то, что есть у них. — Признай это.

— Я… ты… то, что я чувствую к ней, тебя не касается.

Получив желаемую реакцию, я сменил тему.

— Думаю, ты обрадуешься, узнав, что мой шатер уже установлен. — я жестом указал на самый большой из них, окруженный дюжиной птицоидов воинов. Как только я согласился стать королем по окончании турнира, моя мать вспомнила о моем существовании и отправила своих личных стражников меня охранять.

Как обычно, солдаты смотрели на меня настороженно. Они не знали, за что меня изгнали с Птичьих гор, что наш дворец посетила оракул, что она сказала моим родителям, что я буду править птицоидами до того, как мне исполнится двадцать, что я — реинкарнация Крейвена Разрушителя, самого мерзкого из когда-либо живших птицоидов, уступающего только Тайрону, и что я женюсь на реинкарнации Леоноры Сжигательницы Миров, уничтожившей наш народ.

Тогда у меня не было ни одного из воспоминаний Крейвена. А поскольку для реинкарнации требовалось огромное количество магии, которой не владела даже Леонора, я отверг предсказание оракула. А вот мои родители — нет. Они поверили ей и были в ужасе.

Надеясь избежать повторения прошлого, отец напал на меня с ножом, пока я спал. Мама наблюдала за этим. Плакала, да. И тогда она впервые в жизни заплакала, но не помогла мне, пока отец гонялся за мной по коридорам.

Я успел выскочить на балкон и улететь. Но у птицоидов было отличное ночное зрение, и отец последовал за мной. В какой-то момент я заметил Рота и Фарру и приземлился рядом с ними. Они храбро отбивались от короля, а потом вызвали целителей и спасли мне жизнь.

Мой народ не знал, сколько битв я выиграл, сражаясь плечом к плечу с Ротом, и сколько раз спасал Фарру от гибели. Теперь мне предстояло заслужить их восхищение и доказать, что я тот правитель, который им нужен.

И я должен был сделать это так, чтобы не показаться… ну, таким же безрассудным, как Крейвен, который убивал всех, кто не соглашался с ним, расстраивал его или даже смотрел на него не так, как надо. Иначе они подумают, что я дурак, трижды влюбившийся в злую ведьму.

«Слишком много давления…»

Когда солдаты заметили Эшли, их настороженность улетучилась. Каждый из них горделиво ухмылялся, радуясь тому, что Стеклянная принцесса получит по заслугам. Они не знали, что она — реинкарнация Леоноры, только то, что она оскорбила и обидела меня в подростковом возрасте, да еще на похоронах, а потом отрицала свою вину. Факт настолько же унизительный, насколько и правильный.

— Отведи меня назад. — дрожа, она попыталась вскарабкаться позади меня. — Сейчас же отведи меня во дворец.

Я усилил хватку, удерживая ее на месте.

— Не двигайся.

— Только не они, — умоляла она. — Пожалуйста, только не они.

Они? Стражники? По мере того как я спускался, ее дрожь усиливалась, приводя меня в недоумение. Леонора не боялась ничего и никого, но Эшли была в ужасе перед этими птицоидами, которые не прикасались к ней без моего разрешения? Почему?

Я приземлился как можно мягче — Эшли не заслужила такой любезности. Когда я шел вперед, мои браслеты звенели друг о друга, и этот звук успокаивал ее, как будто ее мысли только что свернули на новую дорогу.

Она зарылась лицом в мою шею и спросила:

— Что означают эти браслеты?

— Это тебя не касается, — ответил я, возвращая ей ее же слова. Каждая полоска указывала на важное