Ночь ведьмы. Книга первая - Сара Рааш Страница 19

Вот почему Перхта, Мать, была так непреклонна, когда речь заходила о правилах и традициях. Вот почему Абноба яростно защищала леса. Вот почему Хольда готова была охранять барьер ценой собственной жизни.

Источник поддерживает нас. Это родник чистой магии. Но дикая магия – это потоп, и он разрушает или сводит ведьм с ума, увлекая за собой.

«Чтобы укрепить связь с дикой магией, ведьма должна разорвать связь с Начальным Древом и Источником, – говорилось в рукописи. – Для этого необходимо произнести заклинание».

Лишь некоторые из нас видели те слова. Остальные сидели вокруг, широко раскрыв глаза и хихикая. Лизель находилась там. Ей было тогда около четырех, она была маленькой, пухленькой и внимательной.

– С тобой все в порядке, кузина? – спросила она нежным голоском.

Я захлопнула книгу.

«Произнеси заклинание, – требует голос. – Я могу помочь тебе так, как ты и не догадываешься. Тебе не нужно страдать, не нужно быть пленницей. Произнеси заклинание!»

Слышала ли я этот голос до того, как прочла отрывок из маминой запрещенной книги? Не помню. Не помню времени, когда бы я не слышала его, и сейчас, когда меня тащат к всепоглощающей тьме под городом, я как никогда близка к тому, чтобы сдаться.

Я снова упираюсь пятками в землю, но Бертрам готов к этому, он тянет меня к туннелю, и я следую, беспомощная и потерянная. Я оборачиваюсь и вижу позади себя капитана, за ним идет Йоханн.

Реальность обрушивается на меня.

Из этих туннелей не выбраться.

Я окажусь во власти комманданта Кирха.

Мои губы размыкаются. С языка срывается слово, первое в заклинании.

«Произнеси его, – умоляет голос. – Используй меня!»

Я могла бы убить хэксэн-егерей.

Могла бы использовать дикую магию, чтобы посеять хаос среди этих мерзких людей – и стать тем чудовищем, каким они меня считают.

Меня трясет от ненависти к себе. Я готова произнести заклинание сейчас, чтобы спасти свою шкуру, но не применила его, чтобы спасти маму и ковен?

Эта мысль заставляет меня замолчать.

Слезы наворачиваются на глаза, когда охотник втаскивает меня в туннель. Позади раздается шорох, что-то меняется, а затем я ощущаю запах едкого дыма.

Капитан зажег факел.

Это мало помогает прогнать тьму, и с каждым шагом, который мы делаем вглубь, солнечный свет тускнеет, пока мы наконец не оказываемся один на один с темнотой. До потолка туннеля мне можно дотянуться, лишь вытянув руку над головой. Капитану приходится пригибаться, он сутулится, чтобы не задевать выложенные камнями стены. Звук капающей воды отдается металлическим эхом, слышно лишь это размеренное капание и плеск из-под моих ботинок, когда я наступаю в пахнущие плесенью лужи.

Я сосредотачиваюсь на этих мыслях. На том, что здесь пахнет холодным камнем, железом и землей, на ощущении леденящего холода. Ботинки скользят по грязному камню, и я оступаюсь, цепляясь за Бертрама.

Я чувствую, как твердая рука капитана ложится мне на плечо.

– Осторожнее, – говорит он хрипло и низко.

Я стряхиваю его руку с плеча и продолжаю идти. Бертрам оглядывается, и я замечаю на его лице выражение тревоги.

Ему тоже не хочется находиться в этом туннеле. Он не движется навстречу тюрьме и смерти, но тем не менее я радуюсь, узнав, что тюремщики разделяют со мной хотя бы малую часть страданий.

Основной туннель разветвляется. Когда мы оставляем позади перекресток, меня касается порыв ветра откуда-то слева. Я дрожу от холода. Бертрам тоже, хотя у меня чувство, что он содрогается, скорее, от страха.

– Что это? – спрашивает Йоханн.

– Вентиляция, – говорит капитан. – Продолжай идти, Бертрам.

Бертрам дергает меня за цепь, и я, спотыкаясь, делаю два быстрых шага. Но налетает новый порыв ветра, и Бертрам вопросительно оглядывается на капитана.

Затем переводит взгляд на меня, прищуриваясь.

Он что, винит меня за ветер? Какой же властью я обладаю над этим человеком. Если бы только я могла ею воспользоваться.

Я продолжаю идти, опустив голову, не желая провоцировать Бертрама…

Резкий возглас капитана оказывается единственным предупреждением, прежде чем факел с шипением гаснет.

Густая тьма окутывает меня, удушая. Я ничего не вижу, даже широко раскрыв глаза, мое дыхание становится прерывистым, каждый мускул в теле напрягается.

– Что случилось? Где свет? – Йоханн в панике, его голос звучит истерично.

– Ведьма околдовала ветер! – огрызается капитан. – Бертрам…

Меня обхватывают чьи-то руки. Крик рвется из груди, но большая ладонь зажимает мне рот, заставляя замолчать, когда меня, дернув со всей силой, резко поворачивают влево.

Ноги шлепают по воде.

– Я потерял ее! – голос Бертрама, доносящийся впереди, эхом отражается от стен. И если меня держит не он, то…

Я вырываюсь, поднимая скованные руки, чтобы схватить капитана за плечи, но не могу высвободиться из его хватки – да и зачем? Меня окатывает холодом, когда я чувствую, как напрягаются его мышцы, удерживая меня в объятиях, которые кажутся каменными.

– Ведьма сбежала! – говорит капитан, будто это не он держит меня. – Она не может уйти далеко, Бертрам, иди вперед. Отсюда прямая дорога к Порта-Нигра, если она пойдет этим путем, ничего хорошего ее там не ждет. Йоханн, возвращайся к входу – никого не выпускай, слышишь меня? Я обыщу боковые туннели. Идите!

Громкий крик звенит в моих ушах, и у меня кружится голова. Я хотела бы ничего не чувствовать, но страх подступает, безжалостная рука капитана сжимает мою грудь, выдавливая воздух из легких.

Что происходит?

Почему он солгал?

Шаги перерастают в топот. Бертрам бежит вперед, Йоханн возвращается туда, откуда мы пришли. Капитан неподвижно держит меня секунду, две, три…

Затем оттаскивает на несколько шагов назад, туда, где туннель разветвляется. Или, по крайней мере, я думаю, что мы идем туда – я по-прежнему ничего не вижу, но капитан даже без света находит путь.

Мою кожу покалывает от страха. Ужас сковывает меня, и я чувствую себя совершенно беззащитной.

Я в подземном туннеле наедине с капитаном хэксэн-егерей, и никто не знает об этом.

«Ты говорил, что никто меня не тронет, – думаю я, но не могу заставить себя произнести эти слова. – Ты говорил, что вы не звери».

Не могу сдержать стон, когда он крепче прижимает меня к себе, убирая руку с моего рта.

– Не издавай ни звука, – шипит он.

Я бы закричала, если бы думала, что это что-то изменит, но кто прибежит мне на помощь? Другие хэксэн-егери?

С одним охотником я могу справиться.

Одного я могу убить.

Он сосредоточен на дороге, его дыхание учащается, и я ощущаю, как колотится его сердце. Мы поворачиваем еще